Но сейчас, сидя на диване рядом с Соколовым, Забава не могла вспомнить черт лица парня, которого долго считала «тем самым, единственным». Кажется, блондин, кажется, глаза зеленые, или голубые? Не важно уже.
Почему-то Забаве хочется видеть только серо-зеленые глаза и непокорную торчащую челку. Смотреть не легкую небритость на щеках и чувствовать, как короткие волоски приятно покалывают кожу на ладони.
И черты «того», кто казалось бы, был целым миром, окончательно стираются из памяти. А улыбка заставляет придвинуться еще ближе.
Мысли, все до единой, улетают. И тело само откликается на волнующий запах туалетной воды, марки которой Забава не знала, но этот аромат не давал покоя девушке на протяжении месяца.
Лицо парня по-прежнему безмятежно, легкая улыбка едва заметна, руки расслаблены, спокойно лежат ладонями вниз, одна на колене, вторая на диване. И Забава сама не замечает, как уже склонилась к волевому подбородку. А руки разглаживают собравшиеся за этот месяц вокруг глаз мелкие морщинки.
Сильная рука накрыла девичью ладошку и утроила на груди, там, где сильными ударами билось сердце. Тук-тук… И тихий выдох музыкой прошелся по венам.
Глаза все так же закрыты, словно их хозяин ждет, предоставляя девушке решать самой. Но рука, накрывшая ладонь и переплетенные пальцы заставляют решиться. И вот легкое словно крылья бабочки касание губ срывает тихий стон, в который, кажется, вложен шквал чувств и переживаемых эмоций.
Вторая рука уже не может бездействовать и накрывает затылок с копной молочно-шоколадных волос, шелком струящихся между пальцев.
А губы, ставшие вмиг твердыми и требовательными, раздвигаются, приглашая, обещая, даря трепет, мурашками отозвавшийся по всему телу.
Нежные руки скользят по широким плечам, изучая, узнавая, запоминая, а пальцы зарываются в короткие волоски на затылке, сжимая и поглаживая.
Касания губ стали глубже, откровеннее, а Забава оказалась на коленях Соколова, и, что удивительно, не стремилась покинуть своего места. Широкая ладонь скользила по спине и плечам, не позволяя себе спуститься к бедрам.
И, окончательно осмелев, Забава Потаповна уселась удобнее, лицом к лицу, вскарабкавшись на колени к Полику, словно взяла его в свой плен. А парень только смог выдохнуть на ухо жарко и хрипло «Мой Василёк» и вновь прижался ртом к чуть припухшим губам, уже терзая их и срывая ответные стоны.
— Ну, что вы, не отвлекайтесь, — раздался голос отца на всю гостиную, — Я водички попью и исчезну.
