Подойдя вплотную со спины, Поликарп обвил любимое тело руками, чуть приподнимая ладонями край рубашки.
— Проснулся? — улыбнулась Забава, по привычке откидывая голову чуть назад и упираясь затылком в плечо мужа.
— Угу, — тихо рассмеялся Соколов, водя носом по плечу и прикусывая нежное ушко, — Не могу спать, когда ты не храпишь под боком.
— Это было один раз! — громким шепотом возмутилась Забава, — Я тогда простыла! И я не храпела, а громко сопела!
— Какие мы грозные, — посмеивался Соколов, — Шикарный аромат!
— Решила испечь блинов на завтрак, — сменила гнев на милость Соколова, — Пока мои любимые мужчины спят.
— Один твой любимый мужчина уже проснулся, — посмеивался Поликарп, — Но я не о блинах. Я тут чего подумал, а поехали в отпуск? Ну, правда. Парня оставим с родителями. Вчетвером справятся. И Даринка поможет.
— Надолго? — практически согласилась Забава, прикидывая в уме, как лучше уладить все дела и выкроить недельку отпуска.
— Я все дела закрыл, могу легко исчезнуть на пару недель, — ответил Поликарп.
Забава не заметила, как Соколов выключил плиту и уже основательно прижал ее несопротивляющееся тело к кухонному столу. Да и рубашка волшебным образом задралась до самой талии, открывая кружевное белье.
— Что ты, Ерему на пару недель нельзя оставлять с бабушками и дедушками, — предположила Соколова, — Избалуют. Занянчат. Испортят мне мужика.
— Какая грозная у нас мама, — урчал Соколов, во всю хозяйничая под рубашкой жены.
— Нет, выставка через десять дней, — возразила Забава, — Без меня там не справятся. И с универом. Там же сессия на носу. Без тебя никак.
— Справятся, — хмыкнул Полик, — Вообще думаю, пора уходить оттуда.
— Брось, тебе же нравится преподавать, — хохотнула Забава, оставляя жадный поцелуй на шее мужа.
Время было раннее, а сын — пятилетний Соколов Еремей жутко любил поспать, особенно по выходным. И его родители совершенно не боялись быть застигнутыми во время весьма пикантного занятия — увеличение численности семейства Соколовых.
Со дня рождения Еремея прошло уже пять лет, но только сравнительно недавно Соколов согласился на уговоры Забавы в отношении второго ребенка. Первые роды были сложными, долгими, мучительными, и Забава потом длительный период восстанавливалась. И каждый раз, вспоминая события пятилетней давности, Соколов начинал думать, что один ребенок в семье — норма. Но Забава так не думала.
