И тобой вертит, как хочет. И мне это не нравится, Стас. Не этого я хотела для единственного сына.
- И в чём же, мама, она тебе соврала?
- Не мне, а тебе. Дима, скажи ему!
Стас к нему повернулся, взгляд скептический, но с оттенком злости. Дмитрий встретил этот взгляд, потом на сестру посмотрел. Аня ждала от него поддержки, ждала обвинений в адрес невесты сына и душещипательных подробностей. Но Машина ложь, если её, вообще, можно было назвать ложью, на расстрел никак не тянула. И даже репутацию её особо не пятнала.
Но это зависело от того, как её преподнести.
- Она врала тебе про родителей.
Стас нахмурился.
- В смысле?
Дмитрий пожал плечами.
- Просто врала. Почему – спроси у неё сам. Пыталась скрыть то, что выросла в простой рабоче-крестьянской семье, или пустить пыль в глаза, это знает только твоя Маша.
Стас молчал, обдумывал. Потом спросил:
- Что значит – рабоче-крестьянской?
- А что это обычно значит? Папа слесарь, мама повар в столовке. Малюсенькая «двушка» в аварийном доме и достаток на уровне плинтуса.
Обычно это означает примерно такое.
Стас моргнул.
- Она не хотела меня с родителями знакомить… Всё откладывала. И говорила совсем другое. – Стас на мать посмотрел.
А Дмитрий взял и отвернулся в другую сторону. В этот момент он не мог племянника поддержать, потому что знал, предугадал эту его реакцию, желание взглянуть на мать в поисках поддержки и подходящих ответов. Мальчик взрослел, дорос до создания семьи, но привычки и ожидание материнской поддержки были неискоренимы.
- Вот возьми и поговори со своей Машей, - сказала Анна Александровна сыну. Её тон стал куда мягче. – Стас, я забочусь о тебе. И о ней тоже. Но мы не знаем, чего ждать от этой девушки, если она первое знакомство начала с вранья.
- Я уверен, что это недоразумение, мама.
- Очень на это надеюсь. Но чтобы ты понимал, брачный контракт и подписывается как раз для того, чтобы подобных недоразумений в дальнейшем избежать. И Маша твоя отлично это понимает, она юрист. Какой никакой.
- Какой никакой, - повторил за сестрой Дмитрий едва слышно, но смешно ему не было.
- Стас, ты должен поговорить с ней. – Теперь Анна Александровна печалилась, а заодно прощала сыну всё, что тот наговорил ей в последние полчаса. – Убедить, что мы правы. Что для тебя это важно.
- Я не знаю, мама…
- А ты обдумай всё, как следует. Не торопись. И заодно поговори с Машей о её родителях, эту непонятную ситуацию непременно нужно прояснить. Это очень настораживает, согласись.
