- А ты так не считаешь?
Он повернулся и посмотрел на неё.
- В чём? Я помогал им. Они мои друзья, и они просили меня достать им этот препарат. Я не бегал за ними и не уговаривал. Ты меня слышишь?
- Я слышу. Но это ничего не меняет.
- Я не принимал его. Я знал, что это, по сути, отрава, и им об этом говорил, и не раз. А теперь я оказался крайним?!
- Получается, что так."
"- Маша, Макс умер! Он был моим другом, я его с пятого класса знал! Ты считаешь, что я бесчувственный чурбан, что мне всё равно? Он осенью жениться собирался, мы обсуждали его мальчишник, а на следующий день его не стало.
Он просто упал на пол в моём тренажёрном зале и больше не очнулся. И вы все считаете, что мне всё равно!
- Успокойся.
- Но я не запихивал в него анаболики, я всего лишь знал, у кого достать! Он просил, он отдавал себе отчёт в том, что делает, а мне теперь за это сидеть?
- Стас, ты взрослый человек, ты должен был понимать… А если не понимал, то спросил бы у меня!
- Чтобы ты мне проела всю плешь? Тем, что это незаконно?
- Я бы сказала тебе правду!
- Иди и скажи эту правду Димке! И не забудь сказать ему, что половина из того, что он делает в своей работе, незаконно.
Или близко к этому. Скажешь?
Маша закусила губу от нервозности. В комнате повисло молчание. Стас отвернулся к окну, а Маше очень хотелось закончить разговор, встать и уйти, но она понимала, что это слабость. И душевная, и профессиональная. Необходимо собраться с мыслями и сделать то, чего Харламов от неё ожидает.
- Ты должен успокоиться, Стас.
Думаю, ты не сомневаешься, что Дима сделает всё возможное…
Стас хмыкнул.
- Ради семьи, - проговорил он негромко, и оттенком насмешливости.
- Наверное. Это ведь ваша семья. Но, Стас, если ты будешь так себя вести… Я понимаю, что тебе неприятно, непонятно, что ты оскорблён, но он твоя единственная надежда. Забудь обо мне, я совсем не важна. Но он твоё спасение, и я уверена, что ты это прекрасно понимаешь. Ведь ты к нему пришёл, в первую очередь ты пришёл к нему. Так отставь свою гордость в сторону, и дай ему шанс тебе помочь.
Хотя бы, ради твоей мамы.
- Ты и маму приплела. Хорошо он тебя выучил.
- Я стараюсь, - кивнула Маша. В её ответе не было ни гордости, ни решительности, ни даже желания стараться дальше. Было только подтверждение.
Она с кресла поднялась, некоторое время просто стояла, собираясь с мыслями, смотрела на спину Стаса, на напряжённую линию широких плеч, потом попросила:
- Спускайся к обеду. Анна Александровна будет рада.
