Чувствовала себя скованно, но старалась этого не показать. А Харламов обвёл родственников взглядом.
- Ну, так что?
Борис Николаевич невесело хмыкнул и развёл руками, а вот Анна Александровна, продолжавшая стоять посреди комнаты со скорбным видом, гордо вскинула подбородок.
- Я надеялась, что ты приедешь и расскажешь нам что. Но, как я понимаю, у тебя нет никаких новостей?
- Аня, радуйся, что у меня их нет.
- Да какие сейчас могут быть новости, - вроде бы возмутился Борис Николаевич. – Парень умер. Как это исправить? – Он побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.
– Маша, вы знали Максима?
- Знала. Стас нас знакомил.
- И что скажете?
- О Максиме? – Она подумала. – Неплохой парень. Что я знаю точно, так это то, что он очень хотел добиться серьёзного результата. В плане своей физической формы.
Анна Александровна неожиданно ткнула в неё пальцем.
- Вот, вот! Он сам хотел!..
- Что он хотел, Нюта? Глотать всякую гадость?
- А разве это не так?
- Может быть, - не стал спорить Дима. – Но доказать это невозможно.
Он умер. И это нельзя расценивать, как самоубийство. Особенно, если твой сын привозил и сбывал ему за деньги опасный препарат.
- Дима, зачем ты так говоришь?
- Потому что это правда! И совсем неважно, сколько раз ты повторишь, что Стас не виноват. Он виноват.
Анна Александровна отвернулась от них. Она была возмущена и расстроена, настолько, что на какое-то время позабыла о присутствии Маши в своём доме.
- А где Стас? – спросила та. Спросила осторожно, боясь вызвать острую ответную реакцию.
Но Анна Александровна её даже взглядом не удостоила, ответил Борис Николаевич.
- Наверху. Он всерьёз переживает.
Харламов кивнул.
- Настолько, что не в состоянии спуститься. Мама варит ему манную кашу, и ему относят её в комнату. На подносе с золотой каймой.
- Дима!
- Аня, ты понимаешь, что делаешь только хуже? Если он окончательно раскиснет, то как будет давать показания? Держась за твою руку?
- Какие показания?
- Обыкновенные. Или ты думаешь, что к нему, как к владельцу клуба, не появится никаких вопросов? Они уже появились, будь уверена.
- А ты ничего не делаешь!
- А что я должен делать, по-твоему? Бегать по прокуратуре и доказывать, что твой сын ни при чём? Вот вызовут его официально, тогда и будем действовать.
- И что ты предлагаешь? – задал вопрос Борис Николаевич.
Дима замолчал, рука легла на Машино колено и несильно сжала его. Она голову повернула, взглянула Харламову в лицо, но тот был задумчив.
