А если ты не можешь что-то изменить, то нужно расслабиться и попробовать получить удовольствие.
- И какое ты в этом удовольствие видишь?
- Откуда мне знать? Твои родители будут с внуком возиться.
- Вот я подозреваю то же самое, что мои родители и будут с ним возиться. – Маша сунула в рот ещё один пельмень, жевала с задумчивым видом, пока Наташа её под локоть не толкнула. Посмотрела удивлённо. – Что?
- Она спрашивает: что! – возмутилась та. – Я хочу знать, что ты решила.
Маша головой качнула, уворачиваясь от взгляда подруги.
- Я ещё не решила.
- Совсем с ума сошла? Отказаться после такого? Маня, ты, по крайней мере, ему должна.
- Должна? – возмутилась Маша. – А он мне не должен? Знаешь, что я думаю? Он приехал, потому что чувствовал свою вину.
Наташка призадумалась, затем решила уточнить.
- Кто именно?
Маша секунду молчала, после чего беспомощно отмахнулась.
- Оба.
- Но Стас – пройденный этап?
- Боюсь, что так.
- Нашла чего бояться.
- Наташ, я его любила.
- Всё проходит, дорогая. И это прошло.
Надо думать о будущем, о карьере. Бери с меня пример. А в твоём будущем явно не Стас.
- Ты прям Вершитель судеб, - не удержалась Маша от язвительности. – Всё-то ты знаешь, всё-то ты предвидишь.
- Чего тут предвидеть, если одна ночь всё по своим местам расставила. Ладно, не притворяйся, я же помню, какая ты тогда вернулась. Под явным впечатлением. Скажешь, нет?
- Отстань.
- Не отстану. Если не я, то кто ещё тебя на путь истинный наставит?
- Боюсь, найдутся охотники, - негромко проговорила Маша и вилку отложила.
Полдня провела в раздумьях: кому следует позвонить в первую очередь. Харламову, Стасу или всё-таки опомниться и позвонить начальнице, напроситься на выговор и завтра с утра пораньше поспешить на работу, выкинув из головы всякие глупости. Стасу тоже не находилось повода позвонить. Неделю назад – да, ему в первую очередь. А сейчас его вряд ли должно интересовать вернулась ли она, и как решает свои проблемы. Да и сказать ему, по сути, было нечего. Сказать «привет, я дома» и замолчать? Ведь её слова должны что-то значить.
А если не значат даже для неё, то и звонить не стоит, не бередить общие раны.
До звонка начальнице Маша тоже не дозрела, у неё был ещё один законный отгул, и лишиться его она была не готова. Внутренний голос, коварный, но всегда справедливый, подсказывал, что на самом деле она не горит желанием появляться в офисе адвокатской конторы, в которой отработала два года. Отработала честно, со всей старательностью.
