– Тебе хорошо, ты уехала, а я… а меня… за мной следят!
- Света, тебе семнадцать лет!
Её глаза снова наполнились слезами.
- Я его люблю. Мы поженимся, он мне обещал!
- Ага, как выйдет, лет через восемь, - не удержался Павел Викторович, - так и поженитесь.
- Мама, скажи ему! – Света всерьёз разревелась, слёзы по щекам размазывала и даже начала икать. Маша смотрела на сестру с жалостью, но чем её успокоить не знала. – Вы не можете, так нельзя!
- А ребёнка совращать можно? – заорал отец. Маша даже испугалась за него, схватила за руку.
- Я не ребёнок! – заголосила Света в ответ. Галина Ивановна попыталась её обнять, чтобы успокоить, а она в Машу пальцем ткнула. – Вы специально её позвали, чтобы она Глеба в тюрьму посадила! Я знаю!
- Света, что ты говоришь? – Галина Ивановна в дочь вцепилась, попробовала её тихонько встряхнуть. – Успокойся немедленно, тебе нельзя нервничать, ты понимаешь или нет?
Маша же руками развела.
- А я крайняя, - проговорила она себе под нос.
Галина Ивановна младшую дочь, заходившуюся в рыданиях, из кухни увела, а Маша осталась наедине с отцом. Если честно, она впервые видела его таким озабоченным и расстроенным. И он курил одну сигарету за другой. Маша даже попросила:
- Папа, перестань курить. Сердце посадишь.
- Я его другим посажу, вот такими подарками от родной дочери.
- Да что теперь уже говорить?
- Маша, она ребёнок! У меня в голове не укладывается…
Маша поднялась, к отцу подошла и обняла его.
Прижалась щекой к его плечу, как в детстве. Посмотрела за окно, на знакомый с детства двор, от которого давно отвыкла.
- Я завтра схожу в милицию и всё узнаю.
- У меня единственное желание – удавить его.
- С ума сошёл? Чтобы тебя посадили?
- Не посадят, - вздохнул он и едва заметно усмехнулся. – У меня дочь адвокат.
- Не гениальный, - посетовала она.
Павел Викторович на неё взглянул с любопытством.
- А ты гениального знаешь?
Маша смотрела мимо него, губу кусала.
Потом кивнула.
- Знаю.
9.
С утра кошмар продолжился. Ругань, слёзы, споры. Ко всему этому Света плохо себя чувствовала, её тошнило, и от этого она лишь больше нервничала. Маша сидела на кухне, пила кофе из большой отцовской кружки, слушала, как мама уговаривает через дверь туалета младшую дочь не нервничать. Бывают ситуации, когда утро вечера совсем не мудренее. Не приходит на утро решение проблемы, и ощущение, что узел только затягивается.
