- Лучше бы я вообще не просыпалась.
Харламов ухмыльнулся.
- Да ладно тебе. Здорово же было.
Маша подняла на него выразительный взгляд. Конечно, рассчитывать на то, что Дмитрий Александрович проникнется или ощутит хоть каплю вины, не стоило. Он её погладил, как кошку, по волосам, по шее, но Маша из-под его руки вынырнула. Нарочно это сделала, давая ему понять, что её это утро, а особенно прошедшая ночь, не радуют. Харламов намёк уловил, понимающе хмыкнул и отступил.
- Засыпала красавица, проснулся юрист. Знакомо.
- Дима, ты понимаешь, что мы с тобой натворили?
- Если мы что-то и натворили, Мань, это касается только нас с тобой."
"На это она ничего не ответила, приняла от Харламова чашку с горячим кофе. Заметила на столе свой телефон и потянулась за ним. Он оказался выключенным, и пока ждала, когда он загрузится, дула на кофе. Дима присел напротив, ноги вытянул, на Машу посматривал. Она видимо страдала и мучилась, но, судя по всему, совсем не похмельем. У девочки проснулись муки совести, в принципе, это было вполне ожидаемо.
И, наверное, будь в нём хотя бы толика джентльменского воспитания, он бы вчера вечером отвёз девочку домой, предварительно ей посочувствовав и пожалев, дав парочку бесполезных советов, например, не думать о Стасе. И даже мог пообещать надрать племяннику уши. Но вместо этого он Машу соблазнил. Потому что захотел, потому что всерьёз увлёкся процессом соблазнения, и разочарован этим утром не был. И даже сейчас, глядя на её несчастное личико, на нахмуренные брови, Дима чувствовал довольство, и собой, и прошедшей ночью.
Но если бы Маша расслабилась, было бы ещё лучше.
Вот только ждать этого было бессмысленно. Она включила телефон, уткнулась в него взглядом, и ожидаемо впала в отчаяние. Даже зажмурилась. Харламов причину отлично знал, но всё равно поинтересовался:
- Что там?
- Стас вчера звонил.
- Какая трагедия, - вырвалось у него.
Маша губы поджала, заставила себя промолчать. Затем из-за стола поднялась.
- Я поеду домой.
Он кивнул, со всем пониманием.
Правда, за её суетливыми сборами наблюдал с насмешкой. Потом попросил:
- Мань, скажи хоть слово доброе на прощание.
Она остановилась, сумку свою в руках сжала, потом мысленно махнула рукой и к Харламову подошла. Правда, на расстояние вытянутой руки. Присела на край подоконника, на Димку посмотрела. Призналась:
- У меня голова кругом. Я совершенно не знаю, что теперь делать.
Дима улыбнулся.
- Продумать линию защиты. Если она тебе нужна, конечно.
