Он обнял её за талию и придвинул ещё ближе к себе.
- Маня.
Ей снова пришлось упереться руками в его плечи, на этот раз для того, чтобы попытаться отодвинуться. Но Харламов держал крепко, и она, в конце концов, бросила пытаться, посмотрела ему в лицо и сказала:
- Ты всё испортил!
Дима спокойно кивнул.
- Хорошо, я всё испортил. Что именно?
- Ты влез!.. Ты влез в мою жизнь, а права не имел!
- Я не влезал.
- Ты влез! – Маша стукнула его по плечу, и Харламов поморщился, но не отпустил её.
Она выглядела расстроенной, раздосадованной, а на него смотрела обвиняюще. Взгляд не был трезвым, не был осмысленным, но то, что Маша озвучивала, что на самом деле думала, сомнения не вызывало.
- Ты его бросила? Скажи мне.
Она задыхалась от возмущения, но этот вопрос поставил её в тупик. Маша застыла, смотрела Дмитрию в лицо, и могла поклясться, что в его взгляде было довольство. В зале был полумрак, свет мерцал, играл, скользил по стенам и потолку, и точно сказать, что видела в глазах Харламова, Маша не могла.
Но он смотрел на неё в упор, и ждал ответа.
- Нет… - проговорила она, но совсем тихо, он не мог услышать.
А Дима вдруг руку поднял и погладил её по волосам. Наклонился к ней и проговорил прямо на ухо:
- Всё будет хорошо, он тебе не нужен.
Получалось так, что он её обнимал. Держал рядом с собой, одна рука на её спине, другая легла на затылок, что-то говорил на ухо, а у Маши сильно билось сердце. Оно и до этого билось сильно и быстро, от алкоголя и танцев, но сейчас оно замедлило свой бег и билось сильно и прочувствованно.
Чужие руки её держали, оберегали, ничего особого не требуя и не посягая на её достоинство, но личного пространства больше не осталось. С каждым вздохом оно вытеснялось чужой силой, настойчивостью, непонятным шёпотом, что волновал кровь. Он звучал вопреки оглушающей музыке, проникал в глубину сознания, успешно боролся с алкогольной дымкой, и Маша не хотела, но слышала:
- Он тебе не нужен.
Всё правильно. Я всегда прав, ты это поймёшь.
Она закрыла глаза, кажется, покачнулась. Дима чуть отстранился, в лицо ей заглянул. Обвёл пальцем щёку и подбородок.
- Улыбнись мне.
- Не могу.
- Глупости. Всё ты можешь. Помнишь, как я учил? В любой ситуации…
Маша смотрела на него и понимала, что улыбнуться не может. Губы её не слушались. В голове бил набат в такт музыке, сердце подстраивалось под этот ритм, а у неё по телу дрожь.
