Икры гудят, спина разламывается. Опускаюсь на кровать, но сон гоню прочь. Я хочу увидеть лицо Драгоса де Эвервина, когда тот придет.
Хочу показать ему, что он меня не сломал.
А еще — расспросить про Фреда и Луизу.
Отсчитываю минуты, что сливаются в часы. Светильники гаснут, ведь больше никто не двигается по комнате. Веки тяжелеют, наливаются свинцом. День был тяжелым, длинным, а дракон все не идет…
Просыпаюсь от того, что на лицо падают солнечные лучи. Яркие, игривые вестники нового дня приглашают меня проснуться.
Стоит открыть глаза, вспоминаю, что случилось вчера. Быстро осматриваюсь. Драгоса рядом нет, а черный шелк кровати даже не примят с его стороны.
Он ночевал не здесь.
Бездна!
Не здесь и не со мной...
Это тоже часть наказания?
Показать, что жене всегда найдется замена.
Нет, вот это уже не честно, даже с учетом того, как разозлил генерала мой побег. Его отсутствие ночью — это удар ниже пояса. Это… Это настоящее объявление войны.
Что же… Пусть не думает, что я отступлю!
Сажусь за стол, берусь за перо и пишу ему записку:
«Генерал!
Вы поступаете недостойно.
Ничего путного из нашего союза не выйдет.
Имейте мужество это признать и дайте мне, наконец, развод!
Ваша пока еще жена.»
Когда вчерашняя девушка приносит завтрак и забирает поднос с грязной посудой, я протягиваю ей записку, сложенную вчетверо и запечатанную воском свечи. На одной стороне бумаги я заранее подписала: «Генералу Драгосу де Эвервину от Асмины де Эвервин»
Девушка при виде моей записки пугливо трясет головой.
Начинает быстро, эмоционально жестикулировать и мычать.
Глава 37
Я ничего не понимаю из ее жестов, но мою записку она так и не берет. Делаю вывод, что записками общаться с генералом не выйдет.
Следующие три дня проходят в каком-то тумане. Эмоции постепенно теряют свою яркость, притупляются. Даже бояться устаю за себя и Луизу с Фредом. Легкий налет апатии окутывает все мои мысли. В мозгу будто включается режим ожидания.
С утра до вечера измеряю шагами комнату, отвлекаясь лишь на завтрак, обед и ужин.
Все мои развлечения — это невеселые размышления да наблюдение в окошко за редкими бабочками, долетающими до уровня спальни.
Мои попытки общаться с девушкой, приносящей мне еду, через записки, не приносят успеха. Она пожимает плечами и знаками показывает, что не умеет читать.
Что еще мне остается?
С улыбкой принимать подносы с едой да жить затворницей в дурацкой спальне.
Ровно столько, сколько отведет для этого генерал.
