Затем он с хрустом откусывает кусок и принимается чавкая жевать.
Фух.
Первый контакт установлен.
Оглядываюсь по сторонам.
Не вижу ни Ирии, ни мужа.
Уже принимаюсь отвязывать жеребца от дерева, как вдруг на мое плечо ложится тяжелая ладонь.
— Жить надоело?
Вздрагиваю всем телом.
Сразу понимаю по голосу, что это не генерал. Всего-навсего другой разъяренный воин.
Поворачиваюсь и сталкиваюсь с гневным взглядом голубых глаз, частично скрытых белыми волосами. Хотя одна бровь рассечена давним шрамом, он довольно красив и еще не стар — ему нет и сорока.
При виде моего лица он замирает и через секунду усмехается:
— Аш-ш! Да ты красотка! Ну, раз так, давай договариваться по-хорошему!
— Э-э... Давайте? — осторожно отвечаю.
— Сначала ты объездишь моего жеребца. Потом я позволю тебе покататься на своем Громе, — он хлопает лошадь по крупу и нагло хохочет.
Его слова звучат каким-то бредом. Но суть я схватываю быстро. Побег не удался. Объявился хозяин лошади, так что пора возвращаться в замок, пока мое отсутствие не обнаружили.
— Нет, спасибо, — коротко улыбаюсь и собираюсь уйти, как вдруг беловолосый грубо хватает меня за плечо.
На лице ни следа улыбки.
Рот плотно сжат, в глазах — ледяной холод.
— Куда направляешься, милашка?! За воровство у нас тут отрубают руку. Мы с тобой идем к палачу!
Глава 9
Вырываюсь изо всех сил, в ужасе от услышанного. За воровство здесь рубят руки?! Они совсем спятили? Чуть что — людей калечить!
Не успеваю очухаться от такого поворота, как беловолосый воин замирает, а в его глазах появляется новое выражение…
Он снимает с моего плеча тяжелую лапищу.
Медленно отступает на пару шагов.
С укором смотрю на него.
Что? Совесть взыграла? Или побоялся при стольких свидетелях обижать хрупкую девушку?
На меня и правда нацелены десятки внимательных глаз.
Воины по-прежнему рассредоточены по двору и занимаются своими делами, но почему-то вдруг стало тихо, и разговоры смолкли.
Внезапно тишину за моей спиной прорезает знакомый голос:
— Объяснись!
Одно короткое слово, но в нем вибрирует такая силища и злость, что у меня, и без того напуганной, за секунду мякнут коленки, а горло сжимает панический спазм.
Вот Бездна!
Генерал меня поймал с поличным и требует объяснений.
И что мне сказать? Как объяснить тот факт, что я отвязывала оседланную лошадь?
За ложь здесь укорачивают языки, за кражу — руки, а за побег… ноги?
Медленно поворачиваюсь к мужу, заглядываю в потемневшее от ярости лицо.
