В зале она была одета в синее платье, а теперь — в красное, блестящее, с черной отделкой. Будто специально ради меня облачилась в цвет войны и смерти.
Гостья заносит поднос с чайным сервизом. Горький запах сребролиста из чайника заглушен сильным запахом мяты. Какое счастье, что я изучала действие целебных растений!
Ароматы чая становятся первым доказательством, что рыжая пришла ко мне не с добром.
Сребролист прекрасно помогает при бессоннице, но в то же время расслабляет и делает внушаемым. Если, конечно, перед этим не напиться крепкого черного чая с корнем бежота.
Щепотка бежота оставит на коже коричневый след — как раз такой я вижу у Шаиды, пока она длинными, узловатыми пальцами составляет лакомства на стол.
Уверенными движениями девица разливает чай, усаживается на стул и пододвигает ко мне дымящуюся керамическую чашку.
— Ешь, пей! Не бойся, — карие глаза под длинными черными ресницами с холодным интересом проходят по моему лицу. — Сегодня еда не отравлена.
Я растерянно моргаю.
Зачем сюда приползла эта гадюка?
Запугать меня, чтобы я сбежала?
Пфф.
Мотивация для побега мне не нужна — она уже есть.
С подозрением кошусь на чашку и угощения.
Из ее рук я точно ничего не буду ни есть, ни пить.
И главное, что за ирония?
Она смотрит на меня, как на врага, а ведь мы хотим одного и того же.
Чтобы меня здесь не было!
На долю секунды меня подмывает просить ее о помощи. Ведь ей выгодно, чтобы я исчезла — так пусть поможет сбежать!
Но тут ее взгляд оценивающе буравит мое лицо, будто выискивая слабые места, и я инстинктивно замыкаюсь.
С этой змеюкой лучше не связываться!
Она напоминает мою одноклассницу, от которой были одни беды. Договоришься с такой о невинной прогулке по городу, а тебя впутают в авантюру, из-за которой твоя репутация повиснет на волоске.
Рыжая подливает себе дымящуюся жидкость из чайника. Делает глоток и тут же растягивает пухлые, яркие губы в кривой улыбке. В глазах горит холодный расчет.
Она тихо цедит:
— Даю тебе сутки. Уберешься из замка до завтрашнего вечера — останешься целой и невредимой.
— Что? — от такой наглости теряю дар речи.
— А то, — зло усмехается и повторяет чуть медленнее: — Если исчезнешь отсюда в течение суток, то сохранишь и здоровье, и внешность.
Я складываю на груди руки.
Вот это уже никуда не годится.
Конечно, я хочу отсюда сбежать.
И сбегу.
Но, пока нахожусь здесь, никому не позволю себя запугивать. Ни мужу, ни… этой гадюке. Пусть ее не обманывает мой мягкий вид.
