Магический резерв наполняется с бешеной скоростью, как наперсток под водопадом. Моментально. Требовательные губы дракона увлекают в другой мир, мне приходится всю волю собрать в кулак, чтоб оторваться от него.
Случайно встречаюсь с ним взглядом, и снова тону в бездонных черных зрачках. Непроизвольно подаюсь ему навстречу, тянусь к нему… Да что за наваждение?
Он, как пропасть.
Сделал шаг — и летишь вниз, возврата нет.
Буквально силком заставляю себя отступить, сфокусироваться на другом.
Стоит мне опустить на его поврежденные плечи ладони, как порванные жизненные нити затягиваются.
Р-раз — и нет больше раны. Исцеление происходит так быстро, что я не успеваю вникнуть в процесс. Не верю своим ощущениям. Кажется, это сон.
Так не бывает! Не должно быть.
Ни в одном учебнике о таком не читала!
— Драгос, ты в порядке? — спрашиваю дракона, заглядывая в глаза.
Он кивает и, качнувшись ко мне, шепчет:
— Теперь ты лечишь поцелуями, Цветочек? Значит, твоей карьере целительницы пришел конец.
— Нет, я не... Боже, Драгос, я совсем о другом спросила! Как твои руки?
— Лучше не бывало.
Он тихим свистом подзывает медведя. Стоит тому приблизиться и присесть на задние лапы, Драгос указывает на его спину:
— Залезай. Ты обещала.
Карабкаюсь на питомца, и дракон меня тут же приматывает к мохнатому туловищу черными нитями, сотканными прямо из воздуха. Миг — и на мое лицо ветром сметаются волосы. Оглядываюсь. Генерал уже превратился в дракона, взмыл в воздух и теперь изливает пламенные струи в лиургов.
Вот только с этого момента что-то меняется.
Лиурги, один за другим разевают рты, щерят бездонные пасти в сторону неба. Пламя с легкостью попадает им в глотку, заставляя корчиться в смертельной агонии.
Это все, что успеваю увидеть, прежде, чем медведь-перевертыш отрывается от земли и одним махом взмывает на крышу.
Единственную не покатую крышу замка, которую часто использовали в качестве смотровой площадки.
Здесь даже есть специальная надстройка для дозорных.
Черные нити, что привязывали меня к медведю, спадают.
Слезаю с него, и он сразу же начинает безвольно заваливаться на бок.
Будто мешок с картошкой.
Ничего не понимаю…
Кидаюсь к нему и осторожно тормошу за плечо:
— Градш, милый, ты чего! Что с тобой?
Медведь лежит, не двигаясь.
Да что с ним случилось?!
Опускаю над ним ладони и «вслушиваюсь» в нити жизни.
Они слабеют с огромной скоростью. Тают, словно мороженое в знойный день.
