— А проклятия черных ведьм снимаются крайне сложно и крайне редко… — тихо проговорил Дамьен, обдумывая услышанное, но тут же встрепенулся: — Но я не видел в ауре Кассандры проклятья!
— И не увидишь. Этот черный цветок расцветет в ее сердце только после того, как она влюбится. А пока ты там только маленькую черненую точку разглядеть сможешь.
— Гад ты, лесовик, — внезапно даже для самого себя произнес Дамьен.
— А я говорил: не нужна тебе эта тайна сейчас! — Лесовик соскочил с пенька и отряхнул холщевые штаны.
— И ты бы все равно не умер. Разбил бы девчонке сердце, да ничего страшного — редко у кого первая любовь добром заканчивается. А у нее она никакая хорошо закончиться не может. Так что решай сам, что ты со своей харизьмой теперь делать будешь!
— Гад как есть… — смотрел на него Дамьен.
Лесовик махнул рукой и пошел прочь, бормоча себе под нос:
— Совесть у него взыграла! А девчонке все равно инициация нужна! А коли счастья не предвидится, то лучше сразу отмучиться.
Демону захотелось догнать и открутить этому муда… мудрецу голову, но сдержался и поспешил спросить:
— А что насчет условия для отмены проклятия? Без него темная не смогла бы его наложить таким цепким, чтобы еще и на весь род распространилось.
Лесовик замер, обернулся и виновато развел руками:
— Я не знаю.
— А кто знает?
Но вместо ответа старик сощурился, где-то резко завыло какое-то существо, Дамьен на секунду отвлекся, и когда снова глянул в его сторону, тот уже исчез.
— Вот же муда… мудрец хитровыделанный! — плюнул демон под ноги, развернулся и направился к академии.
И вот он стоял в комнате Кассандры, смотрел на ее алые губы, маленький вздернутый носик, редкие веснушки на носу, которые делали ее милее, и не знал что делать. Прежние планы в отношении стервочки-красавицы уже не казались удачными и приятными.
Внезапно он услышал странный звук у двери и догадался, что кто-то пытается подглядеть за Кэсси в замочную скважину! А что, уже утро, она встанет, закусит свою сочную алую губку, прикроет глаза и снимет с себя соблазнительную сорочку, которая сначала соскользнет по ее молочно-белым точеным плечам к полной груди, узкой талии, слегка задержится на манящих округлых бедрах и упадет к длинным стройным ножкам, на пальчиках которых провокационный красный лак…
Представленная картинка так ярко встала перед глазами Дамьена, что ему пришлось мотнуть головой, чтобы прогнать ее.
