Телефон вибрирует, и я открываю мессенджер. Наверняка снова Миша, его писулькам нет ни конца, ни края.
«Довольна, гусыня? Миша меня бросил. Оставил одну на юбилее, опозорив на глазах толпы. Этого ты хотела? Злая беспринципная бабенка! Теперь полгорода смеется и издевается, называя меня легкодоступной девкой. Ненавижу тебя и твоего придурка Фила, требую компенсацию за испорченную вечеринку и возврат денег, которые мне пришлось брать в кредит, чтобы расплатиться с вашим отстойным заведением».
Читаю и не могу поверить глазам, далеко пойдет эта девка, что ни говори.
«Если не вернете деньги, я распространю фото, на которых мы с Мишей целуемся и проводим время, разошлю всем твоим друзьям и родственникам, опозорю. Твои дети и ты больше не поднимите глаз» - продолжает строчить умалишенная.
«Пошла к черту» - кратко отвечаю и заношу ее так же, как и Мишу, в черный список.
Пусть делают что хотят. Мне плевать. Опозорят себя Миша и Оля, а мне не за что стыдиться. Я была верной женой и это не мои губы на фотографии целуют кого-то постороннего.
Хочет манипулировать? Пусть пишет своему любовнику.
Меня снова начинает трясти, не представляю, как справиться со своим душевным состоянием и хоть немного облегчить физическое.
В дверь раздается стук, я разрешаю войти, полагая, что это кто-то из официанток или менеджеров, но ошибаюсь. В кабинет входит ОН и мое сердце ухает. Тело прошибает разрядом молнии, ощущение, что еще немного и я просто упаду, настолько мне плохо и настолько я не готова видеть Михаила.
- Зачем ты пришел? – пытаюсь говорить равнодушно. – Как я знаю, встреча назначена с Филиппом Александровичем, ты перепутал двери?
Лицо Миши осунувшееся, он словно постарел за пару дней на лет пять. Глаза, как у побитой собачонки смотрят то в пол, то на меня. Чувствую себя директором, к которому заявился провинившийся мальчик на ковер. Внутри что-то сжимается."
"Ты не должна его жалеть. Не должна включать эмоции.
Это не тот Миша, которого ты любила. Это предатель. Не ведись, - летят в голове мысли одна за одной.
- Я пришел к тебе – говорит виновато. – Мы можем поговорить?
- Нам не о чем с тобой разговаривать. Наговорились за десять лет, - бросаю прохладно, а внутри взрывается динамит. Хочется впиться ногтями в его рожу и расцарапать. – Теперь мы можем обсудить только развод, если речь пойдет о нем – пожалуйста.
- Я не хочу разводиться, Аня.
