– Я люблю тебя…
Прячет лицо в моей шевелюре.
Хлоя... Ну, хоть как-нибудь отреагируй!
– Скажи мне еще раз…
Еще раз? Бл*ть, еще раз!!!
– Я люблю тебя! – сердце взрывается, и я почти задыхаюсь, словно услышал это от нее, а не сказал сам.
Мне кажется, что уже нет никакой разницы, если она сама просит об этом!
– Я люблю тебя, как безумный!
Ее руки сжимаются вокруг меня, и я погружаюсь в эйфорию, стягивая ее к себе на колени.
– Мне так хочется верить… – шепчет она.
– Дагосподитыбожемой! – вырывается у меня что-то нечленораздельное.
– Ну, как мне еще сказать тебе об этом?! Что сделать?! Неужели, ты не чувствуешь, как я взрываюсь от каждого твоего взгляда, каждого слова, каждого касания?!
– Тихо… – сжимает меня сильнее. – Ты - как порох… Все время сжигаешь себя. Я не хочу, чтобы ты горел сегодня. Хочу дать тебе нежность и тепло… расслабить… Позволь мне, ладно?
Меня топит нежностью от одних только слов. И я что-то бессвязно бормочу под ее руками, ласкающими меня.
– Я хочу немного побаловать тебя сегодня…
Побаловать…
– А как? – поскуливая от удовольствия, выдавливаю я, потому, что ее ноготки бороздят мои плечи и спину.
– Буду кормить тебя. Ты, вообще, ешь когда-нибудь? Ни разу не видела. Ты похудел очень…
Когда я ел последний раз? А она? Я тоже ни разу не видел…
– А ты?
– Ну, меня-то подкармливают добрые люди, – смеется. – Но, вообще, как-то не до еды в последнее время...
Надо менять эту ситуацию, не хватало еще уморить ее голодом!
Отстраняюсь, чтобы взглянуть на нее – черты лица заострились.
Почему я не заметил раньше?!
– Как, черт возьми, ты питаешься!? – психую я. – Ты хоть представляешь, сколько калорий ты тратишь в день?
Мы же оба ни черта не ели со вчерашнего утра. Кружка чая у Ричи и - все! Ну, ладно, я-то неадекватный, а она, что – не могла сказать, что голодна?
– Я ела, меня Рон накормил какими-то плюшками его сестры.
– Рон, да?
Закатывает глаза.
– Ну, что ж ты такой весь взъерошенный?! Что я должна сказать сейчас, чтобы снять твой вечный нервняк и заставить расслабиться? М? – возвращает мою голову к себе на плечо и опять водит ноготками по спине.
Есть кое-что…
Но ты не говоришь...
– Ты сегодня работаешь? – я помню ее график, но она часто меняет его.
– Да. В «Сумерках», с десяти до двенадцати три выхода. И Шон хотел поговорить…
– А что у тебя с Шоном? – я не хотел задавать этот вопрос потому, что знаю, что ничего нет.
Но мое тело растеклось в ее руках, а мозг отключился.
