Мы обо всем договорились, можешь больше не париться.
– Лекс, мне самой спросить ее о совместной программе, или ты это сделаешь?
Аккуратнее.
– Дай добро Шону, и он все организует.
– Ладно. Ты молодец, что разрулил с ней. Она сложная, как интеграл!
Ухмыляюсь и киваю. Иди уже!
Я психую из-за скользкого разговора и того, что Хлоя сейчас тусуется в компании парней, с которыми у нее много общего, и она от них в восторге. И они от нее тоже, не сомневаюсь даже!
Валери переключается на других «игрушек», а я срываюсь к Алисе с Джимом.
Во-первых, хочу поздороваться с Крохой и поблагодарить ее еще раз, а во-вторых, они - это - перевалочный пункт до гримерок.
Я присоединяюсь к их игре, засовывая ей в рот очередной кусочек шоколада:
– Тебе понравились конфетки, Крошка?
Чуть пониже ее ушка синяк, замазанный тональным кремом, я приглядываюсь и вижу еще пару, чуть побледнее – от пальцев. Ольваре…
– Три раза кончила, пока доела! – закатывает глазки.
– Ты заслужила это…
Джим потерялся лицом где-то в районе ее декольте, покусывая кожу на груди.
– Все было? – прищуривается Алиса. – На чем сердце успокоилось?
– Еnsemble… – намекаю я на французском, улыбаясь.
– Охренеть! Серьезно?! – пищит она. – ААА!!! С тебя килограмм швейцарского шоколада! Ты счастлив? Не отвечай. Я вижу…
Подмигиваю, целую ручку и ретируюсь, оставляя их.
На ходу смотрю на телефон – пятнадцать минут до выхода.
Жаль.
Заглядываю в гостевую гримерку – пусто. И? Где?
Прохожу еще несколько дверей и замираю около гримерки Хлои.
Смех. Мужской.
Толкаю дверь.
Раз, два, три, четыре чувака...
– Привет! – машет мне Хлоя. – Заходи.
Сидит на гримерочном трельяже, скрестив ноги. С плеча сползла белая маечка сценического костюма – охрененно откровенно!
Бл*ть, не тормозим... Делаю шаг внутрь и тяну руку сидящему ближе всех балетному.
– Это Лекс, – представляет меня Хлоя, а мне хочется, чтобы она представила меня, как своего мужчину, но я понимаю, что это, нахрен, полнейший бред в этой ситуации. – Он тоже в данс-команде.
Прохожусь по их рукам, они представляются, но я не запоминаю.
Прикинув за пару секунд все «за» и «против», все-таки, приземляюсь рядом с Хлоей на трельяж, немного касаясь ее своим плечом, и она облокачивается на меня.
– Я помню ваш номер! – продолжает один из них прерванный мной разговор. – Вы тогда были, конечно, на высоте! Мы вылетели в полуфинале, но болели за вас потом. Сейчас вы где танцуете?
– Да нет уже никаких больше «нас», – пожимает плечами Хлоя. – Команда распалась.
