Если такую проблему, как ошибку системы правосудия, приходится решать не при помощи суда и юристов, а используя подковёрные методы игры, значит государственный аппарат не просто начал тонуть в болоте — он уже давно в нём скрылся. Превратившись в способ извлечения прибыли, а не группу наёмных специалистов, которые работают во благо граждан, получая зарплату из налогов этих самых граждан.
В Риме такое пару раз тоже пытались провернуть. Несмотря на то, что мы всегда заявляли о нерушимости свободы, всегда находился какой-то умник, что стремился пролезть наверх, получить больше власти, чем это возможно и лишить голоса всех остальных.
Дважды у них это почти получалось. В одном случае, Юпитер решил всё просто — спалил новоиспечённого диктатора молнией в Сенате, когда тот выступал перед патрициями. А потом отправил вестника, который в деталях объяснил знати за что именно был убит жаждущий власти смертный.
Этого хватило на два с половиной столетия. Потом объявился второй, с которым пришлось разбираться уже мне. Этот оказался хитрее.
Прибирал власть к рукам постепенно. Сначала административную — расставляя своих людей на посты, окутывая чиновников круговой порукой при помощи многоступенчатых взяток и собирая компромат. А потом замахнулся и на Сенат. Предложил провести реформу и создать новый административный пост. Формально — для улучшения качестве управление провинциями империи. Ну а на деле, чтобы отодвинуть в сторону сенаторов и получить широкие полномочия на постоянной основе.
Закончилось для него всё не очень хорошо.
Обвинения в попытке узурпации власти, аресты соратников и разгром криминальной группировки, что пытались подменить собой государственные структуры.
Но это у нас. А здесь, остановить подобных личностей видимо было некому. Особенно, если вспомнить, что парламента, как такового, в империи вообще не было. Боярская Дума из представителей знатнейших родов, чьи полномочия в основном ограничивались вопросами экономики. Всё остальное было в руках императора.
Впрочем, последний явно не слишком контролировал бюрократический аппарат, который тоже был раздроблен и делился на группы поддержки тех или иных патрицианских фракций.
— Вытащим. Бельский разузнает, что к чему и всё сообщит. А потом будем разбираться, что к чему.
Михаил на момент замер. Потом наморщил лоб и глянул на меня.
— А Бельский… Он тоже в курсе?
Усмехнувшись, я отрицательно качнул головой.
— Нет. Но я неплохой клиент. Прибыльный и многогранный.
Тот сделал вид, что понял и кивнул.
