Вот и сейчас. Создатель артефакта мог оставить сколько-нибудь чёткую инструкцию для родича, который отыщет это кольцо. Но предпочёл с важным видом напустить тумана.
Сознание кольнула мысль о том, что я не представляю себе, какой родовой Дар был у Афеевых. Более того — об этом даже узнать сейчас не у кого. Разве что отправить Сандала в имперские архивы. Документы Третьего отделения, наверняка защищены не хуже, чем машина Великого князя или закрытые от проникновение комнаты особняка Волконских. Но в стране есть и другие архивы — при желании можно будет докопаться до сути.
Вот только времени на это уйдёт столько, что подход виделся мне нерациональным. Проще будет добраться до их родовой усадьбы и выяснить всё прямо там, на месте. Думаю, с поделками смертных, которые так старательно копировали наши способы управления силой, я как-нибудь разберусь.
За спиной сдавленно охнула Лера, а артефакт сорвался с моего пальца и завис в воздухе, снова окутавшись бирюзовой дымкой. Потом, звякнув, упал на пол.
Я шагнул вперёд, наклонился и поднял его. Круглый золотой жетон. Кольцо превратилось в кругляшок драгоценного металла, внутри которого была запечатана сила.
Схему находящегося в нём оттиска я тоже знал. Один из вариантов ключей, которые мы оставляли своим последователям. Только тогда это было для меня своего рода игрой и одновременно с этим возможностью наградить избранных из числа паствы. А теперь я сам держал такой в руках.
Задумчиво подбросил кусочек золота на ладони. Родовой алтарь, значит.
Та самая усадьба на Амуре, что сейчас находилась в единственной красной зоне. Если верить газетам, в регионе каждый день возникало по несколько новых Пробоев, из которых закрыть получалось далеко не все. Многие пророчили формирование нового Гнезда, которое в перспективе могло охватить весь Дальний Восток.
Около лестницы осторожно кашлянул Соболь. Когда я повернулся, уточнил.
— А где родовой алтарь?
Убрал круглый кусочек золота в карман, я пожал плечами.
— На Амуре.
Лицо парня на момент стало донельзя удивлённым и он бросил быстрый взгляд на Скопу. Прежнее выражение каменного безразличия вернулось спустя какую-то секунду, но этого хватило, чтобы понять очевидное — их четвёрка что-то знала об этой территории. Либо была с ней связана.
Но момент для беседы был не слишком подходящим. К тому же, я был уверен, что без присутствия Ласки, из Соболя всё равно ничего не получится выжать. А Скопа вовсе оставалась непредсказуемой.
