— Дело, вроде, рядовое, районного уровня… А нам уже майор из городского убойного звонил, да и ты вдруг нарисовался… Это тебя Королев прислал?
— Нет. Я сам. Просто, похоже, это дело с моим пересекается…
— Так забирай! — заулыбался Яша. — Мне работы меньше!
— Может, и заберу. Где его телефон? — Паша кивнул на труп.
— Так не было никакого телефона!
— Как не было? С него полицейский звонил!
— Какой еще полицейский? Когда прохожие в дежурку сообщили, он уже мертвый был! А телефон могли мальчишки подрезать или еще кто-то… Только полиция здесь ни при чем!
— Что у вас тут за базар? — раздался сзади веселый голос.
Это был улыбающийся во весь рот Громобой. — О, и Павел Егорович уже здесь! Похвально!
— С чего ты меня так зауважал? То «молодым» окликал, а теперь по имени-отчеству?
— Работаем вместе, по одному делу, присматриваемся друг к другу, вот отношение и меняется. К тому же ты делаешь успехи: даже раньше меня оказался здесь! И что разнюхал по этому водиле?
Слово «разнюхал» не понравилось Паше, и он хотел было отрезать, что разнюхивают собаки, но сдержался: во-первых, в полиции это распространенный термин, а во-вторых, лестная оценка матерого сыскаря приятно пощекотала самолюбие.
Правда, про «оперские штучки», которыми они располагают к себе людей, он в этот момент совсем забыл. А может, не забыл, а просто не представлял, что тактические приемы, применяемые к подозреваемым, обвиняемым и свидетелям, могут столь же успешно быть применены и к следователю. Именно эту ошибку совершают и все остальные, попадающиеся на незамысловатые розыскные хитрости, но им это простительно.
Да и Колтунова могла оправдать молодость и неопытность.
— Да уж разнюхал кое-что! — Он отозвал опера в сторону. — С его телефона звонили незадолго до убийства. Сказали, что из полиции. Но полиции еще не было до него никакого дела: он был жив и почти здоров… Потом получил пулю в голову, а его телефон пропал.
— Ну и что? — настороженно глянул Громобой.
— А то, что я думаю — телефон забрал тот, кто его убил.
— Ну что ж, — кивнул опер.
— Проверим, молодец, хватка у тебя железная! Никакой ты уже не молодой, а когда раскроем это дело, вырастешь до «важняка» — попомнишь мое слово! И машину, наконец, поменяешь: надо будет — добрые люди помогут…
Но на этот раз похвала не польстила Павлу Егоровичу. Дело в том, что следователь постоянно сталкивается с не лучшими свойствами человеческой натуры и, мягко говоря, не с самыми достойными поступками, которыми может гордиться homo sapiens.
