Она всегда мечтала, чтобы я в городе работала и с маникюром ходила.
— Ну, теперь она довольна?
— Не ехидничай. Я ей не говорю про стриптиз. Соврала, что учусь на певицу.
— А родители где?
— Отца и не было, а мать как перекати-поле. По всей стране ее ветер носит — все приключений ищет на одно место…
Наступила пауза. Они стояли и с какими-то новыми чувствами смотрели друг на друга. Тот же вечер, тот же дом, та же комната, те же действующие лица, тот же спектакль той же жизни. Только что-то изменилось, и теперь актеры играли совершенно по-другому.
Точнее, уже не играли, а жили — не представляли представление, а по-настоящему проживали свои судьбы…
— Ладно, я все поняла, — наконец сказала Женя. — Сейчас ложусь в кухне, завтра с утра ухожу."
"— Куда пойдешь? — неожиданно спросил Евгений. Этот вопрос явно выходил за пределы пьесы.
— Куда мне идти? — Она пожала плечами. — В клуб, к Петру Николаевичу. Попрошу развести мою проблему с Рыбаком. Потом найду Галку, будем с ней новую квартиру снимать…
— Отставить! В клуб не ходить! Петр и Рыбак тебе уже не нужны! И Галка не нужна, и шест! На певицу учиться приехала, вот и пробивайся к микрофону, ты петь должна!
Похоже было, что текст пьесы в последний момент подредактировали.
Но Женя в это еще не верила.
— Как я туда пробьюсь? Поддержка для этого нужна, «крыша»…
— Найдем поддержку! А «крышей» я буду!
— Ты?! Да мы почти незнакомы…
— Познакомимся. Чтобы в именах не путаться, я буду звать тебя Джен — коротко и ясно. А ты можешь меня окликать Скатом.
Только желательно, когда поблизости нет посторонних ушей. Поняла?
Изумленная Джен кивнула. Да, пьесу не просто подредактировали, а кардинально переписали. Или даже вообще заменили другой!
— Далее. Утром никуда не уходишь. Сидишь дома и ждешь меня. Приберешься — скажу спасибо! Вот такая дислокация. Вопросы есть?
— Так как спим — вместе или раздельно? — спросила Джен, теребя переброшенный через руку свежий комплект белья.
— А как ты думаешь?
Но это были риторические вопросы. По выражению их лиц все было ясно.
И в новой пьесе вторая простыня и одеяло, конечно же, не понадобились…
— С тобой мне гораздо спокойней, — сказала через полчаса растрепанная Джен, теснее прижимаясь к Скату и перебросив через него ногу. Он лежал на спине в полудреме, расслабившись и заложив руки под голову — на левой, вблизи волосатой подмышки, синела небольшая татуировка: прямой нож с клинообразным лезвием, перекрестьем и витой рукояткой. Джен никогда таких не встречала.
