Бандиты не разделяют понятий: внедренного под прикрытием офицера, завербованного стукача или добровольно продавшегося за гарантии поддержки и безопасности соратника — крыса есть крыса, и она подлежит уничтожению, вот и весь разговор!
Первым высказал эти подозрения Мирон: мол, и Круглый, и Карнаух говорят по-ментовски, да и замашки у них ментовские! Кузьма его вначале не поддерживал и даже избегал говорить на эту тему, что, в общем-то, было вполне оправданно. Ибо, узнай Карнаух или Круглый, в чем их подозревают, дело кончилось бы для подозревающих очень плохо.
Но если каждый день выслушивать от напарника все новые доводы, то и сам начнешь думать так же, как и он. Тем более что Кузьма был внушаем не меньше других бойцов Организации. Они всегда настроены на худшее, а потому верят в плохие слухи гораздо быстрее, чем в хорошие."
"— Ладно, — наконец сказал Кузьма, когда они в очередной раз, расслабляясь, выпивали после работы и Мирон опять доказывал, почему их руководители — ментовские оборотни.
— Давай присмотримся. Только за Карнаухом я смотреть не хочу — не верю я, что он крыса. Он бы никогда не забрался на такой высокий уровень, его уже много раз проверяли. Да и пацан он правильный, ты это сам знаешь. А вот Круглый — да, он с гнильцой и похож на стукача. И потом, подумай: зачем ментам заводить двух крыс в одной норе?
— Ну да, — согласился Мирон. — Давай за Круглым и посмотрим.
На том и порешили.
Громобоя Круглый не мог найти два дня. На работе тот отсутствовал, телефон для связи был отключен, на условные эсэмэски куратор не откликался и на связь не выходил.
А агент Смелый ждать не мог: во-первых, его распирало желание поделиться важной информацией, пока кто-то его не опередил — ведь по этой теме многие землю роют! А во-вторых, неудачный визит к Извольскому рано или поздно станет известен Карнауху, и тогда уже не сможешь оправдаться: и факт сокрытия информации от непосредственного начальника налицо, и попытку действовать через его голову ничем не объяснишь… Другое дело, что всю инфу сливать незачем — недаром Громобой учил его оперативным играм…
Он зашел в кабинет к Карнаухову, как обычно, прошел поближе и поздоровался за руку, сел на стул к приставному столику и торжественно сообщил:
— Я нашел эту бабу!
— Какую еще бабу? — поднял бровь начальник.
— Барышникову. Ну, которая того узбека-таксиста к «Сапфиру» вызывала!
Карнаухов молча смотрел и ожидал продолжения. Лицо его ничего не выражало.
