— Я слышала такое название, они из одной классификационной группы! Ты не прикалываешься?
— Ну что ты! В горах, на северном краю Кунжутского плато, я провел там целый год! Данханский административный район, между кишлаками Тошлок и Янада. До одного было меньше мили, до второго — чуть больше.
— И там действительно водился хайвони санг? Ну, этот, сангхур?
— Местные часто о нем говорили! Его изображение было охрой нарисовано на скалах как предупреждение! Рисунки его специально показывали детям, чтобы знали, кого опасаться! А ведь по их канонам изображения людей и животных — это грех! Но для сангхура сделали исключение, и это говорит само за себя…
Том с упоением гладил изображение монстра — сначала одной рукой, потом двумя, не встречая никакого противодействия.
Это вдохновляло, и он с еще большим жаром продолжал гладить и рассказывать:
— Жители Тошлока и Янады близко не подходили к нашей точке. Не потому, что часовые могли застрелить, а потому, что это ареал обитания сангхура. Представь себе: у кого-то пропала корова.
Обычно ее ищут всем кишлаком, потому что корова помогает выжить целой семье! Но в квадрат, где живет сангхур, никто не идет — считают, что встреча с ним опасней пропажи коровы! А ведь пуштуны — люди отчаянной смелости!
— Вижу, ты тоже очень смелый. — Джессика кокетливо подняла ногу, отогнув ступню с поджатыми пальцами. — Мой сангхур тебя не пугает!
— Мы не из пугливых! Хотя, признаюсь, настоящего сангхура я бы не хотел повстречать в горах. Да и никто из наших не захотел бы такого! Командиры запретили нам стрелять в него, их вполне устраивало, что этот гад отпугивал местных жителей.
Хотя нам было все равно, из-за кого они не входят в запретную зону: из-за нас или из-за него…
Тарахтение мотора стихло. Катер по инерции проплыл полсотни метров и, развернувшись, замер у торчащих из воды рифов. Сквозь прозрачную толщу Карибского моря просматривался весь рифовый барьер, вдоль которого плавали стайки рыбы — мелкой и покрупней. В небе неспешно парили чайки, высматривающие добычу.
Время от времени то одна, то другая пикировали вниз и, оставляя пузырчатый след, уходили под воду, словно снаряды на излете. Но тут же выныривали и набирали высоту с трепещущей серебристой рыбешкой в клюве.
— Приехали, мистер! — объявил индеец. — Берите удочки, сейчас должен хорошо клевать гигантский окунь!
— Это обнадеживает, — вяло проговорил Том, которого то, чем он занимался сейчас, притягивало больше, чем в перспективе какой-то окунь, пусть даже гигантский.
