Хотя, о ещё большем числе отпрысков патриция, никому и вовсе не было известно. Потому как кровных врагов у него хватало. Как и желающих заполучить себе кого-то с похожим родовым Даром.
Впрочем, последний, по словам Ратибора требовалось развивать и тренировать. Без этого, тот был почти полностью бесполезен.
Когда обмен секретами закончился, кавалергард кратко обрисовал ситуацию с Каиром. Всё оказалось куда лучше, чем я думал. Те кварталы, над которыми шёл бой, мы разнесли подчистую. Но весь остальной город уцелел.
Хотя его жители изрядно перепугались из-за шторма, что бушевал в небе, но урона он им не нанёс. Всё же удар был направлен в небеса, а не по земле.
До Александрии османы добрались позже нас, что и уберегло их от гибели. Воины Дома Нахелар находились и там. Но лишённые подпитки от хранилища душ, оказались уязвимы и серьёзного сопротивления оказать не смогли. А султан выразил нам сердечную признательность и заверил, что все договора отныне считаются вступившими в законную силу, о чём он сегодня же позаботится.
На улице была ночь — я провалялся в бассейне весь остаток дня и вечер. Озвучив этот факт, Оболенский ненадолго замолк. Открыл вторую бутылку вина, которую ему недавно притащил Прохор и до краем наполнив бокал, неожиданно вернулся к изначальной теме.
— Не хочу обидеть твоих людей, но зачем тебе соратники?
Я чуть нахмурился и патриций объяснил.
— О том, что веру нужно обеспечить в себя любимого, да сил набраться, я помню. Но ты ведь не просто их всех вокруг себя собрал и в тайну посвятил.
Отвлёкшись от проверки состояния каркаса, который уже не реагировал болью на каждую попытка анализа, я усмехнулся.
— Это будущий пантеон богов. Он необходим, если хотим справиться с угрозой.
Князь скосил глаза в сторону Найхвы, которая поглощала вино со скоростью, что превышала его собственную.
— Вот с ней, всё понятно. Рождена богиней и от плана не отступает. Ты сюда тоже попал уже богом. Даже твой Гифер и та мерзость, которая из Стамбула дёру дала, родились такими.
Как ты собрался создавать их из обычных людей?
Глаза Оболенского блестели любопытством, а я перешёл к фазе беседы, которую планировал позже начать сам, если он так и продолжит игнорировать этот вопрос.
— Божественная печать на их разуме. Каждый заверил меня в том, что искренне верит. Как минимум, в то, что я являюсь Меркурием. Вернее, считаю себя таковым.
На секунду замолчав, добавил
— И если быть до конца точным, то один новый бог уже появился. Чжень-у.
