Все-таки на сегодняшний день у нас с тобой совпадают в каждом эпизоде по два фактора: на трупе лежит некий предмет, а накануне совершено серьезное преступление. Все жертвы - совершеннолетние, но молодые, но это за совпадение не сойдет, тем более что среди них и девушки, и юноши, и способ убийства всюду разный, так что при желании отмотаться от работы возможность такая есть. Два фактора могут показаться неубедительными. Но если их будет три, в главке точно зашевелятся.
- Мне нравится это «у нас с тобой», - съязвил Юра.
- Пока что это только у тебя. А ты хочешь, чтобы это было еще и у меня. Сидишь в отпуске и горя не знаешь. Господи, ну зачем мне все это? За что, Господи?
Он молитвенно воздел глаза к потолку, но не увидел ничего интересного, кроме того, что из трех лампочек одна перегорела.
- Тебе лампочку надо менять, - скучно заявил он.
- А тебе надо подумать, - зло сказала Настя. - Твоему сыну сколько лет?
- Двадцать два.
- А сам ты кто? Дворник дядя Петя? Или сотрудник криминальной милиции? У меня детей нет, я в определенном смысле могу спать спокойно, но если я права и этот тип, Шустов он или кто другой, убивает детей наших сотрудников, то твой парень может оказаться следующим.
"
"- Да ладно, чего ты завелась? - примирительно буркнул Юра. - Устал я, понимаешь? Сил у меня никаких нет. И потом, Николаев не в милиции работает, а в юстиции. Нечего меня стращать на ночь глядя.
Настя принялась собирать со, стола разложенные таблицы.
На Короткова она не глядела.
- Если тебе не хочется этим заниматься, я сама пойду к Афоне. Я бы еще сегодня утром с ним поговорила, но не хотела делать это через твою голову, потому что ты, во-первых, мой друг, и, во-вторых, ты официально исполняешь его обязанности, пока он в отпуске. И в-третьих, ты всегда был сыщиком, настоящим сыщиком, а не ментом, случайно оказавшимся в розыске. Рапорт будет готов завтра утром. Так что, идти мне к начальнику?
- Ну ладно, Аська, брось ты, честное слово… - виновато сказал Юра.
- Просто я действительно из сил выбился. Наверное, я уже старый для этой работы. И ничего мне не хочется - ни раскрытий, ни задержаний, ни успехов каких-то невероятных. Можешь меня осуждать за это, но я выдохся. Пусть приходят молодые и тащат этот воз, а я больше не могу. Мне уж полтинник вот-вот стукнет.
- А Колобок мог? Он до шестидесяти лет работал. И не ныл, между прочим.
- Да, не ныл.
