"
"Теперь взгляд Никотина был прикован к ее рукам, и Насте казалось, что он по очереди ощупывает глазами каждый палец, очертания ладони, запястья, необычной формы кольцо из белого золота и такой же браслет на правой руке. Руки у Лозинцевой были ухоженными, с безупречным маникюром. Настя невольно посмотрела на свои ногти, попыталась вспомнить, когда в последний раз покрывала их лаком, и с огорчением поняла, что вспомнить не может. Значит, давно. Даже очень.
А руки- то у Элеоноры Николаевны, хоть и ухоженные, а дрожат…
Неужели в убийстве ее племянницы есть какая-то тайна, которую она изо всех сил пытается скрыть и смертельно боится, что она выплывет наружу?
Хорошо, что Никотин здесь, как чувствовал, что его знания и опыт снова пригодятся.
Настя открыла блокнот, нашла страницы с вопросами и начала разговор. Назар Захарович все больше молчал, только изредка вставлял какую-нибудь незначащую реплику. К сожалению, Элеонора Николаевна могла дать ответы далеко не на все вопросы.
- Кристина росла не у меня на глазах, - словно оправдываясь, говорила она, - брат жил своей семьей, а я - своей.
Лучше бы вам, конечно, поговорить с ним, но он так много работает, у него совсем не бывает свободного времени.
- Лучше бы нам поговорить с матерью девочки, - заметила Настя. - Она ведь жива, не так ли?
- Это невозможно! Она действительно жива, но ее нет в Москве.
- А где она?
- В Германии, - раздался прямо у Насти за спиной ехидный громкий голос, - в прекрасном курортном городе под названием Баден-Баден.
Там еще во времена Тургенева русская интеллигенция тусовалась, нервы лечила. У них с крепостными крестьянами столько проблем было, столько нервотрепки, что нигде, кроме как в Баден-Бадене, они в себя прийти не могли. Очень, знаете ли, большая нагрузка на психику у них была в России. Вот они в казино и расслаблялись. Водички попьют - и за рулетку.
Настя вздрогнула и обернулась. На пороге кухни стояла девушка, до того некрасивая, что даже не верилось. Близко поставленные глаза, длинный нос, узкие злые губы - и все это на непропорционально широком лице с обвисающими, как у хомячка, щеками.
На девушке был длинный балахон с широкими рукавами из какой-то яркой материи с цветными разводами.
- Дина! - с упреком воскликнула Лозинцева: - Ну зачем ты так? Познакомьтесь, это наша Дина, старшая дочь…
Она не успела договорить, потому что девушка довольно невежливо ее прервала:
- Я не ваша. Я вообще ничья. И не надо делать вид, что я для тебя родная.
