Вы меня не любите и хотите от меня отделаться, но я вам этого не позволю. Похоже, то, о чем Аля говорила недавно матери, обретает видимые очертания.
- Я никому никаких слов не даю, - твердо произнесла Элеонора Николаевна. - Тебе придется просто поверить мне.
- А если я проверю?
Ну конечно. Она проверит. Учет и контроль. За каждым шагом. И сколько так может продолжаться? Если девочку вовремя не остановить, она превратит жизнь своих близких в ад. Но как ее остановить? Пойти на открытый конфликт? А как же Андрей? Ему и без того несладко.
И кроме того, есть еще одно обстоятельство, которое нельзя не учитывать: психика Дины. Здорова она или расстроена? И как девочка поведет себя, если начать с ней войну? Не станет ли она опасной?
- Проверяй, - Аля равнодушно пожала плечами. - Ты можешь даже пойти вместе со мной и убедиться, что я иду в храм. Может быть, тебе после этого надоест блюсти мою нравственность,
Она демонстративно отвернулась к раковине и принялась мыть посуду, давая понять, что говорить больше не о чем.
Дина еще немного посидела на кухне и ушла к себе.
Ближе к одиннадцати вечера Элеонора Николаевна начала собираться.
Достала, из шкафа единственную длинную юбку, купленную специально для посещения церкви в позапрошлом году, когда познакомилась с Инной Шустовой из соседнего дома. Свободная, из шелка с вискозой, темно-коричневая, с еле заметными бежевыми полосочками-штрихами - никогда подобная вещь не появилась бы в ее гардеробе, если бы не Инна. И в храм Аля ни за что не пошла бы, если бы не Инна, нуждающаяся в поддержке, а чаще просто в присутствии приятельницы.
Элеонора Николаевна была твердой сторонницей внутренней честности в религиозных делах, глубоко верующей себя не считала и церковь не посещала, полагая, что Божьи заповеди можно и должно соблюдать и не будучи воцерковленным, а стоять на службе и делать вид, что идешь в ногу со временем, отменившим обязательный атеизм и введшим в моду показное православие, считала для себя неправильным. Однако ради соседки пришлось отступить от принципов.
В первый раз это случилось в позапрошлом году, на Пасху, когда Инна вдруг заговорила о том, что если Христос воскрес, то, может быть, и ее Танечка воскресла, и надо бы пойти если не на службу, то хотя бы на Крестный ход и помолиться о вознесшейся душе ее девочки.
- Сходи, - согласилась тогда Элеонора.
- А ты со мной пойдешь? - робко и в то же время как-то настойчиво спросила Шустова.
Аля растерялась.
- Не знаю. Я никогда не ходила.
