— Нет, Лука Ильич, по просьбе твоей тещи я всего лишь лечу тебя, — хмыкнул изверг-коновал. — Все остальное моя инициатива. Но Муза для меня – сестренка, с которой мы знакомы сто лет. И у меня прямо очень уж чешутся руки, вынуть из тебя что-то более важное, чем пулю. Если ты забыл, я тоже был на открытии ресторана.
— Обязательно мне напоминать об этом? — пробормотал я.
— Считай, что я просто высказываю вслух свое удивление, почему Муза вновь выбирает тебя, а не Морина, — будничным тоном произнес Рахимов, который, по сути, был чужим мне человеком, но матушка Музы всегда жаловала пацана, и часто мы пересекались у нее в гостях.
Удивительно, что Рахимов все же взялся меня оперировать. Мог бы и отказаться, и тогда я однозначно не дожил бы до этого дня.
— Когда выпишешь меня? — спросил я.
— Еще пару дней хотя бы понаблюдаю, — кивнул Рахимов. — По сути – дней десять бы тебя здесь подержать. Но ты ведь свалишь раньше, ищи тебя потом всем городом. А у меня и без тебя проблем куча.
— Алик, про встречу с Мориным не треп? — спросил я, глядя на ученика тещи.
Я буквально всеми силами душил ревность, просыпавшуюся от мысли, что Муза взяла у Андрюхи денег в долг. Девчонка пошла именно к тому человеку, который поддерживал ее последние полгода, который всегда был рядом, считался ее другом, но который открыто заявил, что будет бороться за нее. Это меня бесило до зуда во всех местах.
Рахимов неопределенно пожал плечом. Закончив осмотр, вышел. А я решил, что просто так лежать и ждать с моря погоды – не стоит.
Андрюха тот еще придурок. К тому же знает все слабости моей Музы. А до тех пор, пока она не призналась себе и мне в своих чувствах, расслабляться мне нельзя.
Номер телефона Морина был сохранен в памяти телефон, сам не знал, почему не удалил контакт, как только наши пути разошлись. И отправив звонок нужному абоненту, принялся ждать ответа."
"— Да быть такого не может! — язвительный голос Андрюхи раздался буквально на третьем гудке. — Сам Демон своей августейшей персоной! Чего звоним, ваше Высочество?
— Приезжай, разговор есть, — коротко ответил я, превозмогая неприятную боль в груди, сел на кровати.
Хрен Морину, а не проявление моей слабости и беспомощности!
— К тебе в больничку? Апельсинчиков прихватить? — хохотнул Морин.
— Нет, давай под мостом у Соловьевского парка, — решил я. — Там скамейка есть. Через час.
