А в душе появилась огромная дыра размером с дом.
— Муза Эдуардовна, пойдемте, я отвезу вас! — кто-то произнес очень близко.
А я даже не поняла, кто именно это был. Послушно шла следом. А взгляд не отрывался от собственных рук, испачканных в крови и дрожащих до такой степени, что было невозможно сцепить пальцы в замок.
***
— Мам, ну почему не ты это делаешь?! — в который раз прошептала я, вытирая слезы отцовским платком.
Мы сидели в кабинете хирурга и ждали новостей из операционной. Мама насильно вручила мне граненый стакан с коньяком, отец обнимал за плечи, словно боялся, что я вот-вот вскочу на ноги и умчусь к Демону.
— Я бы не смогла, дочка. Он ведь мне как сын, — пробормотала мама, виновато отводя взгляд. — Доктор Рахимов лучше справится. Я уверена.
— Мам! Рахимов? Да я его помню, когда он еще интерном был и тискал медсестер в ординаторской! — возмущалась я.
— Он первоклассный хирург, — возразила мама. — Эдик, ну скажи ты это своей дочери!
— Милая, Альберт справится. Не нужно терять надежды! — поддакнул папа словам матери.
— Ты с ней соглашаешься? У нас что, наступил конец света, а я не в куре??? — удивилась я.
— Дочь, мы все ждали подходящего момента, не знали, как сказать… — если бы я не балансировала на грани истерики, я бы удивилась. Ибо впервые в жизни я увидела смущение на лице отца. — Словом, мы с мамой решили узаконить наши отношения. И подали заявление в ЗАГС.
— Отлично! Не прошло и двадцати пяти лет, как вы созрели для такого серьезного шага! — язвительно произнесла я.
— И что же стало тому причиной? Только не говорите, что ты, мама, вот-вот подаришь мне братика или сестренку!
— Мы лучше внуков дождемся, — возразил отец, а потом глубоко вздохнул и перехватил мою мелко подрагивающую ладонь. — Понимаешь, дочка. Ваши отношения с Лукой заставили нас расставить приоритеты иначе. Мы прекрасно видели, как плохо вам друг без друга. И нам с мамой так же. Мы были слишком гордые, чтобы пойти навстречу друг другу. И мама… Знаешь, наша мама – очень замечательная.
— Эдик, прекрати! — строго пробормотала мама.
— Юмочка, позволь сказать! Сама знаешь, я не мастак говорить. И раз уж начал – слушайте, — возразил отец и продолжил: — Когда вы с Лукой разбежались, мы с мамой решили, что вам обоим нужна наша поддержка. Мама всегда лучше ладила с Лукой, чем я. К тому же, мы не могли оставить мальчишку одного. Он слишком много сделал для нас. Для тебя. Даже поездку в Европу он оплатил. И содержание Вольки.
