А аромат в воздухе!.. Я проводил целые недели, только вдыхая его.
Древобрад замолчал, продолжая двигаться почти бесшумно. Потом снова начал бормотать про себя, и постепенно бормотание перешло в песню. Вскоре хоббиты начали разбирать слова."
"Весной в ивовых лугах Тасаринана я бродил.Ах! Вид и запах весны в Нан-Тасарионе!Как прекрасно здесь! — так я сказал.Летом в ильмовых рощах Оссирианда я бродил.Ах! Свет и музыка лета у Семи Рек Оссира!Нет прекраснее этого! — так я решил.Осенью к букам Нелдорета я пришел.Ах! Багрянец шепчущих листьев в Таур-на-Нелдор!Прекраснее этого, похоже, я не встречал.
Зимой к соснам на взгорье Дортониона я поднялся.Ах! Ветер, и белизна, и черные ветви зимой на Орд-на-Тон!Голос мой взмыл к небесам.Увы! Ныне все земли эти скрыты под толщей воды,И я в Амбароне, в Тауреморне, в Альдаломэ брожу,В земле моей, в Фангорна стране, где корни длинны,А годы гуще лежат, чем листья, укрывшие землю в Тауреморналомэ.
Он умолк и зашагал дальше, и во всем Лесу не было слышно ни звука.
День подходил к концу, и тьма сгущалась у стволов деревьев. Наконец хоббиты смутно различили перед собой крутое взгорье — зеленое основание высокого Метедраса. Вниз по склону спускался узкий Энтвош, шумно прыгая с камня на камень им навстречу. Справа от ручья был длинный склон, покрытый травой, в сумерках совсем серой. Ни одного дерева не росло здесь, и склон был открыт небу; звезды сверкали в разрывах между облаками.
Древобрад поднимался по склону, не замедляя шага. Неожиданно хоббиты увидели перед собой широкое отверстие. Два больших дерева стояли здесь с обеих сторон, как живые столбы, но ворот не было, кроме переплетающихся ветвей. Когда старый энт приблизился, деревья подняли ветви, и листья их задрожали. Это были вечнозеленые деревья, и листья их, темные и гладкие, сверкали в сумерках. За ними открылась широкая ровная площадка, как будто пол огромного зала, врезанного в склон холма.
По обеим сторонам возвышались скалы высотой футов пятьдесят, и вдоль каждой стены стояли ряды деревьев, которые ближе к стенам увеличивались в росте.
В дальнем конце скальной стены был изгиб — что-то вроде углубления с полукруглой крышей: это была единственная крыша в зале, если не считать ветвей деревьев, которые закрывали все небо, оставляя только узкий просвет в середине. А маленький ручеек, сбегая со скал, образовывал занавес из капель перед входом в углубление.
