Кошмары и злая реальность смешались в их представлении… Они шли, стараясь не терять из виду темного следа, время от времени подгоняемые хлыстами. Если они останавливались или спотыкались, их хватали и некоторое время тащили.
Тепло орковского напитка исчезло. Пиппин снова ощутил холод и боль. Неожиданно он упал лицом в траву. Жесткие руки с острыми когтями ухватили и подняли его. Его снова понесли как мешок, и тьма сомкнулась над ним: он не мог сказать, была ли это темнота второй ночи или тьма в его глазах.
Смутно слышал он многочисленные голоса орков: по-видимому, они требовали остановки.
Что-то кричал Углук. Пиппин почувствовал, что летит на землю; коснувшись ее, он почти тут же уснул. Но ненадолго спасся он от боли — вскоре он вновь почувствовал на себе жесткие руки. Его долго толкали и трясли, наконец тьма отступила, он снова оказался в реальном мире и увидел, что уже утро. Выкрикивая приказы, орк грубо швырнул Пиппина на траву.
Пиппин полежал немного, борясь с отчаянием. Голова у него кружилась; по теплу, разлившемуся в теле, он предположил, что ему дали еще глоток орковского напитка.
Над ним наклонился орк и бросил ему кусок хлеба и полоску сушеного мяса. Пиппин с жадностью съел черствый серый хлеб, но мяса не стал есть. Он был голоден, но не настолько, чтобы есть мясо, брошенное ему орком: кто знает, чье оно могло быть.
Он сел и огляделся. Мерри был поблизости. Они сидели на берегу быстрой узкой реки. Впереди виднелись Горы; высокий пик отражал первые лучи солнца. Перед Горами виднелись темные леса.
Слышалось множество криков и споров, и казалось, вот-вот снова вспыхнет ссора между северными и изенгардскими орками. Одни указывали на Юг, другие — на Восток.
— Хорошо, — сказал Углук. — Предоставьте это мне. Пусть боевые Урук-хай, как обычно, выполнят всю работу. Если боитесь белокожих, бегите! Бегите! Вон там лес! — Он указал вперед. — Идите туда! Это ваша лучшая надежда. Убирайтесь! И побыстрее, пока я не срубил еще несколько голов, чтобы добавить разума остальным.
Было еще много споров, ругани и проклятий, после чего большая часть северян бросилась вдоль Реки по направлению к Горам. Хоббиты остались с изенгардцами — угрюмыми смуглыми орками, которых было не меньше восьмидесяти, косоглазыми, с короткими широколезвенными мечами. Лишь несколько самых храбрых северян осталось с ними.
— По крайней мере, разделались с Гришнаком, — сказал Углук.
Многие изенгардцы тоже с тревогой поглядывали на Юг.
— Я знаю, — ухмыльнулся Углук.
