— Трудно быть уверенным в чем-то среди подобных чудес. Весь мир становится необыкновенным. Эльф в компании с гномом путешествуют по нашим степям; можно говорить с Владычицей Леса и остаться в живых; и меч, который был сломан еще до того, как отцы наших отцов приехали в Марку, снова возвращается к войне! Как может человек решить, что делать в такие времена?
— Но добро и зло остались прежними, — сказал Арагорн. — Они все те же у гномов, эльфов и людей. Дело человека — различать их и в Золотом лесу, и в собственном доме.
— Это верно, — согласился Эомер. — Я не сомневаюсь ни в вас, ни в том, чего жаждет мое сердце. Но я не могу делать все, что хочу. Наш закон не позволяет чужеземцам свободно разъезжать по нашим полям, и только король может дать такое разрешение… Этот закон стал особенно строг в наши опасные дни. Я прошу вас добровольно пойти со мной, но вы не хотите. Но ведь не могу же я бросить сто человек в битву против троих!"
"— Не думаю, чтобы ваш закон имел отношение к такому случаю, — усмехнулся Арагорн.
— Я не совсем чужеземец; я бывал в этой земле и раньше, и не однажды; я ехал с войском Рохиррима, хотя и под другим именем и в другой одежде. Вас я не видел: вы слишком молоды, но я разговаривал с Эомундом, вашим отцом, и с Теоденом, сыном Тенгела, и никогда в прежние дни ни один высокий военачальник этих земель не принуждал человека отказываться от такой погони, как моя. Мой долг ясен — идти дальше. Вы должны сделать выбор, сын Эомунда. Помогите нам или, по крайней мере, не мешайте.
Или попытайтесь исполнить ваш закон. Если вы так поступите, меньше ваших воинов вернется к королю, меньше станет участвовать в войне.
Эомер некоторое время молчал, потом заговорил:
— Мы оба должны торопиться. С каждым часом ваши надежды тают, а моих товарищей раздражает задержка. Мой выбор таков: можете идти. Более того, я дам вам лошадей. Прошу только об одном: когда завершите свои поиски или поймете, что они напрасны, верните лошадей к Энтвейду, где в Эдорасе в золотом чертоге сидит теперь Теоден.
Тогда вы докажете, что я не ошибся. Я рискую собой — быть может, всей своей жизнью, — в надежде на вашу честность. Не обманите меня!
— Не обманем, — пообещал Арагорн.
Всадники сильно удивились, бросали мрачные и недоверчивые взгляды, когда Эомер отдал приказ передать свободных лошадей чужеземцам, но лишь Эостен осмелился высказаться открыто:
— Может, это и хорошо для этого лорда из Гондора, если он говорит правду.
