Укусивший был укушен сам, ястреб попал в когти к орлу, паук запутался в стальной паутине! Уже давно вынужден был он постоянно приходить к Камню для докладов и допросов, для получения приказов, и Камень Ортханка теперь так настроен на Барад-Дур, что всякий, взглянув в него, устремляет в него свой взгляд и разум. И как он притягивает к себе! Разве я не чувствовал этого? Даже сейчас сердце мое стремится к камню, мне хочется испытать свою волю, проверить, а смогу ли я устоять против него. Как хочется взглянуть на далекие моря и на времена прекрасного Телпериона, увидеть за работой Феанора, когда еще цвели белое и золотое древа! — Он вздохнул и замолчал.
— Я хотел бы знать это раньше, — сказал Пиппин. — Я не имел представления о том, что делаю.
— Нет, имел, — возразил Гэндальф. — Ведь ты знал, что поступаешь неправильно и глупо; и ты говорил себе об этом, но не смог справиться с собой. Я не рассказывал об этом раньше, потому что, только обдумав все случившееся, я все сам понял до конца. Но даже если бы я и рассказал раньше, это не уменьшило бы твоего желания, не увеличило бы твою волю к сопротивлению.
Наоборот! Нет, нужно было обжечься сначала, чтобы научиться чему-то."
"— Да, — согласился Пиппин. — Если бы передо мной положили все семь камней, я закрыл бы глаза и сунул руки в карманы.
— Хорошо! — сказал Гэндальф. — И если, только отвечая на твои вопросы, можно утихомирить твою любознательность, я проведу за этим занятием остаток своих дней. Что еще хочешь ты знать?
— Названия всех звезд, и всех живых существ, и всю историю Средиземья, и небес, и морей, — засмеялся Пиппин.
— Конечно же! Зачем мне меньше? Но сегодня я не тороплюсь. В данный момент мне хочется лишь узнать о Черной тени. Я слышал, вы назвали ее «вестником Мордора». Кто это? Что он может делать в Изенгарде?
— Это Черный всадник на крыльях, назгул, — ответил Гэндальф. — Он должен был унести тебя в башню Тьмы.
— Но он не мог явиться за мной, — запинаясь, проговорил Пиппин. — Разве он не знает, что я…
— Конечно нет, — сказал Гэндальф.
— От Барад-Дура до Ортханка по прямой больше двухсот лиг, и даже назгулу требуется несколько часов, чтобы пролететь это расстояние. Но Саруман, несомненно, заглядывал в камень, посылая в набег орков, и в Барад-Дуре известно больше его тайн, чем он думает. Вестник был послан, чтобы узнать, что он делает. А после случившегося сегодня ночью прилетит другой, и, я думаю, скоро. Так Саруман оказался зажатым в тисках, куда сам сунул руку.
