Вы думали, что это название дано лишь по прихоти фантазии? Нет, Теоден, это вы для них лишь случайный персонаж: все годы от Эорла Юного до Теодена Старого для них лишь незаметный промежуток, а все деяния вашего дома касаются и интересуют их весьма мало.
Король помолчал.
— Энты! — воскликнул он наконец. — Кажется, из тени легенд понемногу выступает чудо деревьев. Я дожил до странных дней. Долго мы ухаживали за своими лошадьми, строили наши дома или скакали на помощь войскам Минас-Тирита. И это мы называли жизнью людей, жизнью мира.
Мы мало беспокоились о том, что лежит за границами нашей земли. У нас были песни об этих существах, но мы позабыли их, оставив только детям, как безобидный обычай. А теперь песни ожили, пришли к нам и ходят живые под солнцем.
— Вы должны радоваться, король Теоден, — сказал Гэндальф. — Не только маленькая жизнь людей теперь в опасности, но также и жизнь существ, которых вы считали персонажами легенд. У вас есть союзники, хотя вы о них можете и не знать.
— Но я должен и печалиться, — возразил Теоден.
— Ибо счастье на войне изменчиво, и не может ли получиться так, что многое прекрасное и удивительное уйдет далеко за пределы Средиземья?
— Может быть, — сказал Гэндальф. — Невозможно полностью устранить зло, нанесенное Сауроном, как невозможно сделать так, будто его и не было. На такие дни мы осуждены. Продолжим наш путь!
Отряд повернул от лощины и Леса и двинулся к броду. Леголас неохотно последовал за другими. Солнце село, но когда они выехали из тени холмов и посмотрели на Запад, в сторону прохода Рохана, они увидели, что небо еще красное.
Вокруг сгущалась тьма и летело множество чернокрылых птиц. Некоторые из них с мрачными криками пролетали над головами всадников, возвращаясь к своим гнездам в скалах.
— Пожиратели падали нашли себе занятие на поле битвы, — констатировал Эомер.
Они ехали теперь медленно в сгущающейся темноте. Медленно восходила луна, приближавшаяся к полнолунию, и в ее холодном серебряном свете травянистая равнина вздымалась и опускалась, как море.
Проехав около четырех часов от развилки дорог, они приблизились к бродам. Длинные склоны быстро спускались к Реке, текущей в своем каменистом русле между высокими, заросшими травой берегами. Ветер донес до них волчий вой. Всадники ехали с тяжелым сердцем, вспоминая многих людей, павших в этих местах."
"Дорога углубилась в лощину, где по обеим сторонам возвышались поросшие травой насыпи, и подошла к Реке.
