Про обои, и про новые двери, и про мебель.
- Вы живете вместе? - вдруг проникает в ухо тихий голос Марины.
- Что?..
- Он мне нравится. Видно, что серьезный.
- Нет, не живем... у него своя квартира есть.
Скривив губы в саркастичной усмешке, невестка подкатывает глаза, но тем не менее обнимает и целует в щеку.
- Я за тебя рада, Таська.
- Марин, прекрати...
- Да, ладно!.. Парень-то перспективный. Стабильный, надежный. На тебя, как на конфету, смотрит.
Уронив голову на грудь, кисло улыбаюсь.
Даже это не бесит.
После встречи с Рокотовым в том ресторане, потухли последние тлевшие в груди угли. Серое все стало.
Родственники уходят, я иду убрать со стола на кухне, а Семен, воодушевленный идеей ремонта, отыскивает в шкафу прихожей рулетку и отправляется снимать замеры стен в комнате.
Быт, работа, планы на будущее неожиданно превратились лишь в отвлекающую от основного возню. Понимаю, что нельзя так, что слишком я зациклилась на своей несчастной любви. Что прошло уже достаточно времени для того, чтобы перестать без конца перебирать свои обиды и ревновать его к нынешним любовницам.
Что пора отпустить и вернуться в строй. Жить как все.
Погрузившись в свои безрадостные мысли, ополаскиваю чашки, заварочный чайник и вдруг понимаю, что давно не слышу Семена. Он редко молчит - или говорит со мной, или напевает что-то под нос.
- Сема!.. - зову его, а когда он не отвечает, направляюсь в комнату.
Сидя на диване, он листает папку с моими рисунками.
- Тай, прости, я не специально. - говорит, увидев меня.
- Она упала с окна на пол, и листки выпали.
- Сема! - ахаю, бросаясь к нему и выхватывая папку.
Рисунки разлетаются по полу осенними листьями.
Жгучий стыд и обида хватают за горло невидимой рукой. Всхлипывая и шмыгая носом, я падаю на колени, чтобы собрать их.
- Тай!.. Тая, прости, пожалуйста!.. - шепчет он. - Я же не специально! Она упала и...
- Какое ты имеешь право?!
- Тая, прости! Давай, я помогу собрать!..
Артур за рулем машины, Артур за партой на лекции, Артур в черной водолазке, Артур, убирающий челку от лица, с сигаретой, со стаканчиком кофе.
Ползая по полу, я судорожно собираю свой архив. Сема пытается помочь, протягивает рисунок, на котором Рокотов изображен спящим обнаженным в постели.
Мое нутро плавится, из глаз бурным потоком льются слезы.
- Не плачь, Тай... Ты чего?!
- Не трогай мои вещи! - шиплю, потянувшись за последним листком.
Семен, взяв его в руки вперед меня, всматривается в то, что я пыталась изобразить.
