В конце концов, официально Ярика никто не признал.
– Давно. Он уже успел подрасти. У меня была бурная молодость.
– Успел подрасти?! Но почему я об этом ничего не знаю?! Я была уверена, что Томочка – твое единственное чадо!
– Томочка – мое любимое чадо. Только теперь не единственное.
– А-а-а-, стоп, я поняла! У Веры тоже есть ребенок, которому нужен папа?
– Сказал же, у меня была бурная молодость! Ребенок – мой!
– Кхм… боюсь спросить, ты связался с Верой до брака с моей дочерью, или когда уже был в браке?
– В браке.
Я изменил Миле с Верой. Вот такая «Санта-Барбара». Передайте Миле, что я ей изменял направо и налево!
Раиса Николаевна смерила меня пронзительным взглядом, и вдруг расхохоталась.
– Макс, ты все врешь! Но, честно говоря, даже я на миг поверила, что ребенок твой…
Я строго взглянул на нее и поднял вверх указательный палец.
– Ничего смешного! Вы просто плохо меня знаете! Я тот еще развратник! – Ладно, развратник… только ты понимаешь, что, если эта курица разнесет сплетню по всем чатам, твою Веру ждет увольнение?
– Если Наташа начнет сплетничать, ее тоже ждет увольнение! Хватит уже и того цирка, который она устроила с кофе!
– Не думаю, что совет директоров обрадуется, когда выяснится, что ты покрываешь Веру.
Я громко стукнул кулаком по столу.
– Это их проблемы! В этом офисе генеральный директор я, и я не позволю Наташе или совету директоров решать, кому здесь работать, а кому нет!
– Макс, ты такой душка, когда включаешь брутального самца, – сложив руки домиком, хихикнула теща.
– Мне прям хочется тебя потискать!"
"И тут же с придыханием прикрикнула: – Наташа! Где мой кофе?!
Глава 29 Вера
Первый рабочий день после праздников – это тяжкое испытание. Хочется домой, на диван, выпить чашечку чая с чем-нибудь вкусным, побездельничать… А вот работать совсем не хочется. Только заказчикам надо оформить документы. У них торговля стоит. Какой ремонт без краски?
Осторожно лавируя с картонным подносом, я шла в самый дальний угол холла. Там одиноко белела дверь кабинета документооборота.
В голове был сплошной туман, и даже терпкий аромат свежего кофе, который нам пришлось взять с собой на вынос, не вносил ясности. Там звенело одно: «Выйдешь за меня?»
И пусть не было кольца и ресторана, эти три слова значили так много! Хочу ли я замуж за Макса? Конечно, хочу!
Эли еще не было. Я сняла верхнюю одежду, переобулась и подошла к окну. Не успевший остыть, кофе обжигал язык и губы.
Не выдержала, написала Максу сообщение.
