– У моего дедушки мозговой удар случился в шестьдесят пять лет, – вдруг заявила Риччи, – доктора сказали: он не выживет.
– Не уверена, что нам сейчас нужна такая информация, – заметила Дюдюня.
– Но он не умер, – продолжала девушка, – только умом помутился.
– Ты просто мастер оптимистичных рассказов, – пробурчал Никита.
– Это все до моего рождения случилось, – не умолкала Риччи, – дедуля поправился, но начисто забыл, что женат на бабушке. Когда ему показывали свидетельство о браке и паспорт, он только смеялся:
– Нет! Обманываете.
Я холостой!
Потом он завел молодую любовницу и уехал к ней жить. В середине двухтысячных из ГОА прислали фото. Дедушка летит на серфе по океану. И подпись: «Ничего не помню, сколько мне лет, не знаю, наверное, тридцать». Вот не надо болезни пугаться.
– Это не похоже на инсульт, – произнес Игорь Федорович, выходя к нам, – у нее что-то с челюстями, они словно склеены. Тут нужен другой специалист, сейчас позвоню…
– Подожди, Игорек, – остановила профессора Ада. – Дима!
– М-м-м, – пробормотал Коробков.
– Поздоровайся с доктором, – вкрадчиво попросила Дюдюня.
Димон помахал рукой.
– Нет, нет, открой рот и по-человечески скажи: «Добрый вечер», – потребовала Ада и взяла свой телефон, – ага, эсэмэска прилетела от Коробка. Читаю послание. «У меня зубы склеены. Рина перепутала миски. Дала мне то, что для сцепления пасти. Оно вкусное, я съел всю тарелку. Коту принесли человеческое мясо».
– Что? – подпрыгнула моя свекровь. – Это невозможно! Я прекрасно помню, что приготовила две разные миски! Одна белая с золотым ободком, вторая белая с серебряным.
Надя! Надя! Ох, она же ответить не может!
Рина поспешила на кухню. Все остальные, включая Димона и профессора, направились туда же.
Бровкина стояла у окна и пила воду.
– Тебе лучше! – обрадовалась Рина.
Надежда Михайловна обернулась.
– М-м-м!
– Сейчас все выясним! – ажитировалась Ирина Леонидовна. – Я положила человеческие тефтельки в соусе в белую миску с золотой каймой! Вот в эту!
Помощница по хозяйству замотала головой и показала пальцем на другую миску.
– Я положила человеческое мясо туда? – удивилась Рина.
– М-м-м, – закивала Бровкина, схватила миску и маленькую тарелку…
– Перевожу с языка жестов, – сдавленным голосом начала Ада Марковна. – Рина выложила средство для сцепления пасти в белую миску с золотой каймой. А та, что украшена серебряной, содержала человеческие тефтельки.
– Слова «тефтельки человеческие» звучат страшно! – поежилась Риччи.
