Взрослые наши детки приезжают сюда, как домой, останавливаются в отеле.
– Все доучиваются до конца? – подбиралась я к нужной теме. – До выпускных экзаменов?
– В основном да, – кивнула Серафима, – но по-разному бывает. Иногда родители уезжают на ПМЖ за границу, ребенок у нас остается. А бывает, что ученика забирают. Все индивидуально.
– Я узнала о вашей необычной школе от Тамары Владимировны Ефимовой, – соврала я.
– Кто это? – искренне удивилась Казакова и открыла дверь. – Давайте посидим в нашей столовой, угостимся чаем с пирожками.
– С удовольствием, – согласилась я и сказала: – Инесса Листова. Помните такую?
– Нет, – слегка растерялась Казакова, усаживаясь за стол, накрытый скатертью. – Кто это?
Задав вопрос, директриса взяла чистую чашку, налила в нее заварку из чайника, добавила кипятку из самовара, поставила передо мной и радушно предложила:
– Угощайтесь. На круглом блюде пироги с мясом, на квадратном с капустой, в корзинке яблочные.
– У вас прямо как дома, – восхитилась я, – длинный стол, за который все могут сесть, еда стоит свободно.
Можно зайти в любое время?
– Конечно, – подтвердила собеседница, – только в одиннадцать вечера съестное убирается в холодильники. Но их легко открыть, если на кого-то ночной жор нападет.
– Тамара Владимировна Ефимова очень вашу школу хвалила, – упорно жала я на ту же педаль, – сокрушалась, что была вынуждена дочку Инессу Листову забрать.
Серафима Никитична заморгала.
– Инессу Листову? У нас такая никогда не училась.
– Вы уверены? – спросила я. – Инна сейчас уже взрослая, в гимназию ходила давно.
– Имя редкое, скажи вы сейчас – Маша, я попросила бы сообщить фамилию, – продолжала Серафима, – но Инесса никогда не посещала мою гимназию. Секундочку.
Серафима вынула из кармана мобильный.
– Лера, можешь говорить?
– Здрассти, – донеслось из трубки, – конечно.
Стало понятно, что Казакова включила громкую связь.
– Солнышко, у нас училась Инесса Листова? – спросила директор.
– В девяностых годах, – подсказала я.
– Мать ее зовут Тамарой Владимировной Ефимовой.
– Сейчас в компьютере гляну, – пообещала Лера. – Вы ее помните?
– Нет, – вздохнула Казакова.
– Значит, не было такой, – отрезала женщина, – у вас память, как у слона. Недавно я видела документальный фильм, там объясняли, что слон того, кто его обидел, и через тридцать лет узнает!
– Ужас какой, – поежилась Казакова, – всю жизнь думать о врагах. Мне такое никогда не понравится.
