В ее отсутствие комната была полностью обставлена заново. Улыбаясь от удовольствия, девушка оглядывала балдахин и покрывала из атласа цвета слоновой кости с золотым и светло-оранжевым узором.
– Кларисса, ну не чудесно ли! – окликнула она горничную.
Но полная седовласая женщина была слишком занята, давая указания лакеям, вносившим сундуки. Уитни была настолько возбуждена, что и не думала отдыхать, и потому стала помогать Клариссе и еще одной горничной распаковывать вещи.
К ужину она уже успела принять ванну и переодеться.
Горничные развесили платья. Уитни отправилась в комнату тетки. Большие покои для гостей, которых перемены не коснулись, выглядели убого по сравнению с остальными комнатами. Уитни начала извиняться перед тетей за грубый прием отца, но тетя Энн с понимающей улыбкой остановила ее.
– Это не важно, дорогая, – покачала она головой и, взяв под руку Уитни, направилась вниз.
Отец уже поджидал в столовой, и Уитни рассеянно отметила, что на стульях новая обивка из розового бархата в тон гардинам, подхваченным тяжелыми золотыми шнурами.
Два лакея в безукоризненных ливреях вытянулись около буфета, а еще один вкатил серебряную тележку, нагруженную блюдами под крышками.
– В доме, кажется, много новых слуг, – заметила Уитни отцу пока тот вежливо усаживал леди Энн.
– Давно пора было их нанять, – резко ответил он. – Последнее время этот дом выглядел настоящей лачугой.
Минуло четыре года с той поры, как кто-то разговаривал с Уитни подобным тоном, и девушка в недоумении уставилась на отца.
Именно в эту минуту тонкий солнечный луч, протянувшись из окна, упал на фигуру Мартина, и Уитни ошеломленно поняла, что в ее отсутствие он совершенно поседел, лоб прочертили глубокие морщины, отметившие также уголки рта и глаз. Он выглядел так, словно за это время состарился на десяток лет, и у девушки внезапно защемило сердце.
– Что ты уставилась на меня? – раздраженно бросил он."
"Раньше отец тоже всегда был нетерпим к ней, но тогда по крайней мере у него имелись на это причины.
Теперь же, вернувшись домой, она вовсе не желала, чтобы между ними вновь возникла старая неприязнь.
– Я заметила, что твои волосы побелели, – мягко пояснила она.
– Это так удивительно? – отпарировал Мартин уже менее раздраженно.
Уитни улыбнулась ему очень осторожно, и только сейчас до нее дошло, что раньше она вообще никогда не улыбалась отцу.
– Да, – блеснула она глазами, – если уж ты не поседел из-за меня, странно, что время могло сотворить с тобой такое.
