Раздраженный невозможностью уединиться, он обвел глазами горизонт и увидел на западе поросший лесом гребень. Там их никому и в голову не придет искать.
– Твои леса? – спросила Уитни, проследив за направлением его взгляда.
– Часть лесов, – улыбнулся Клейтон. – Оттуда открывается лучший вид во всей окрестности. Мы сейчас поскачем туда. – «Но не ради вида», – добавил он про себя и, повернувшись, тоже оперся о колонну, наслаждаясь идеальным профилем Уитни.
С этими локонами, стянутыми широкой бархатной лентой, она напоминала Клейтону маленькую девочку, которой пристало носить белые чулки и платьице с оборками и сидеть на качелях, пока мальчики спорят о том, кому выпадет честь их раскачивать.
Но на этом сходство кончалось – не было ничего детского в соблазнительных изгибах изящной фигурки, обтянутой янтарной амазонкой.
Клейтон нехотя обратился мыслями к менее приятным вещам.
– Нам необходимо выяснить кое-что, и как можно скорее, чтобы похоронить и навеки забыть прошлое.
Уитни отвернула голову, но Клейтон негромко добавил:
– Думаю, тебе уже известно, о чем я хочу спросить.
Уитни не сомневалась, что он хочет получить объяснение ее поступку на банкете в день свадьбы Элизабет, и, глубоко вздохнув, кивнула.
– Понимаешь, когда мы увиделись в церкви, я считала, что все еще помолвлена с тобой, и не знала, что тебя пригласила Эмили. Я подумала, что ты пришел специально, чтобы увидеть меня…
Она в нескольких словах рассказала ему всю историю, не пытаясь скрыть боль и гнев, которые испытала, распечатав конверт.
Клейтон слушал не перебивая и, дождавшись, пока она закончит, спросил:
– Что побудило тебя приехать сюда вчера, если ты так сильно меня возненавидела?
– Эмили заставила меня понять, как неверно я судила о тебе.
– Что, – встревоженно спросил Клейтон, – Эмили Арчибалд знает о нас?
– Все, – еле слышно призналась Уитни и, заметив, как поморщился Клейтон, нерешительно спросила: – А теперь могу я спросить у тебя кое-что?
– Все, что угодно, – торжественно поклялся Клейтон.
– Все, что в твоих силах и в пределах разумного? – пошутила Уитни.
– Все, что угодно, – твердо, хотя и с улыбкой повторил он.
– Почему ты так ужасно поступил со мной? Что заставило тебя подумать, будто я… я отдалась Полу?
Вновь охваченный презрением к себе, Клейтон коротко ответил.
