Последствия скандала, которые придется вынести Уитни, и будут самым достойным для нее наказанием."
"Клейтон горько проклял себя за то, что уважал ее целомудрие и не насладился этим прелестным телом, ожидая и надеясь, что она сама по доброй воле признается в своих чувствах к нему и согласится выйти замуж. Но теперь ему безразличны ее желания! С этого момента все будет так, как захочет он! Уитни может склониться перед его волей, или он заставит ее подчиниться, ему все равно!
Ровно десять минут спустя, переодевшись, Клейтон вылетел из дома и бросился в коляску.
Он выдержал долгий путь назад в Лондон в попеременном состоянии ледяного спокойствия и едва сдерживаемого бешенства. Уже за полночь карета остановилась перед яр ко освещенным домом Арчибалдов, где веселье, очевидно, было в самом разгаре.
– Подожди, я сейчас буду, – бросил он кучеру и, поднимаясь по ступенькам крыльца, ощутил, как бушующий в душе гнев превращается в ледяную решимость. «Своевольная, злобная, мерзкая девчонка наставила мне рога! Дрянь! Расчетливая, лживая самка!» – накаляясь, подумал Клейтон и устремился мимо изумленного дворецкого навстречу смеху и музыке.
Прохладный ночной ветерок освежал разгоряченное лицо Уитни. Девушка с ослепительной улыбкой делала вид, что внимательно слушает джентльмена, последовавшего за ней на террасу, куда она ускользнула в надежде побыть подальше от общего веселья. Несмотря на оживленное лицо, брови мрачно хмурились, а в глазах стыла боль. Уитни в который раз безнадежно оглядывала собравшихся в бальной зале, хотя было понятно, что уже слишком поздно и он не придет.
Возможно, не получил ее приглашения или направился прямиком к ней, не заезжая в Лондон. Уитни вздрогнула, жалея сейчас, что написала тете Энн и предложила ей навестить родственников, поскольку Уитни все успела уладить. Следовало бы дождаться, пока Клейтон не известит, что принимает предложение.
Нет, все это неправда! Секретарь Клейтона прекрасно осведомлен о планах хозяина. Нет смысла обманывать себя; Клейтон предпочел тактично игнорировать ее записку.
Негодование девушки уступило место глубокой обиде.
Уитни распустила волосы по плечам, поскольку Клейтон сказал, что такая прическа нравится ему больше всего. Она даже оделась, специально чтобы угодить ему, в изящное платье из кремового атласа, расшитое жемчужинами: словом, сделала все возможное, чтобы порадовать Клейтона, а он даже не счел нужным прийти или хотя бы отклонить ее приглашение.
