– Его светлость вряд ли будет доволен появлением нового соперника!
Однако Уитни больше волновала мысль, как избежать нового унижения: если Ники соберется погостить у них, несомненно, сразу же узнает о ее скандальном побеге с Полом на следующей неделе!
– Этого нельзя допустить, – твердо объявила она вслух. Решив взять дело в свои руки, Уитни вышла из комнаты и вернулась несколько минут спустя с бумагой и пером.
– Но что ты ему ответишь?
– Не вдаваясь в подробности, – объяснила Уитни, – попрошу Ники оставаться в Лондоне.
Какую именно заразную болезнь ты предпочитаешь? Лихорадку? Чуму?
Видя, что тетка не разделяет ее полуистерического веселья, девушка добавила уже спокойнее:
– Я просто скажу Ники, что у меня слишком много дел и обязательств, я вынуждена срочно уехать и поэтому не смогу с ним увидеться на этот раз. Насколько мне известно, он приехал лишь затем, чтобы посетить какое-то торжество у лорда Маркуса Ратерфорда.
– Должно быть, это что-то важное, – заметила леди Энн.
– Лорд Ратерфорд в дружбе с лучшими европейскими семействами, включая Дю Биллей. Твой дядя часто говаривал, что умнее и влиятельнее его нет человека в правительстве.
– Во всяком случае, он выбрал крайне неподходящее время, пригласив Ники в Англию! – фыркнула Уитни. Она посыпала песком записку и, позвонив лакею, велела немедленно отослать.
Теперь, когда ей удалось уладить очередную неприятность и предотвратить ужасное несчастье, Уитни почувствовала себя бодрее и с новой энергией атаковала вышивание.
Но она никогда не была сильна в рукоделии, и крошечные, аккуратные стежки, которые она уже представляла, так и остались существовать исключительно в ее воображении. В порыве раздраженного нетерпения девушка, однако, предпочитала не обращать внимания на хаос, который уже успела создать, и просто наслаждалась самим процессом протыкания ткани иглой.
Уитни продолжала работать еще долго после того, как тетя отправилась обедать. Этот – укол судьбе, которая из непонятного упрямства продолжает наносить ей удары на каждом шагу.
Этот – лорду Ратерфорду, повинному в приезде Ники. Этот – отцу, бессердечному, жестокому, нелюбящему. Этот…
Уитни в мстительном упоении совсем забыла, что нужно смотреть на ткань, и, промахнувшись, пронзила иголкой указательный палец. Тишину комнаты прорезал вопль боли. И тут же раздался гортанный смешок.
– Не пойму, вы вышиваете по канве или атакуете ее? – осведомился знакомый низкий голос.
