— Да ладно тебе, Кошка, — поднимает брови и отпивает глоток из своей чашки. — Всё равно же сделаешь.
— А ты хам, — наконец откашливаюсь и с трудом возвращаю себе возможность говорить. — Еще и самонадеянный.
— Солнышко, не будь я самонадеянным, у меня бы не было чемпионского пояса и одной офигенной училки на члене не так давно.
Вот как с ним вообще можно разговаривать?
— Ладно, — отодвигаю чашку и встаю. — Поеду одна. Пусть программист счастья попытает. А может, судьба…
— А-ну сядь, — рыкает Дорофеев, что я даже замираю от неожиданности.
— Программистам там всяким она шансы давать собралась.
Сначала опошлил, потом отчитал. Отлично, я считаю.
— Во сколько надо быть у твоих родителей завтра? — тянет за руку, вынуждая снова сесть на диванчик.
— К десяти.
— В половину восьмого, значит, заеду.
Смотрю на Мирона, пока он с аппетитом доедает остатки чизкейка, и вдруг в груди тепло такое разливается.
У него ведь, наверное, по расписанию всё: тренировки, массажи там какие-нибудь, чтобы форму держать, фотосессии с фанатками типа той прилизанной блонди и тому подобное, а он готов целый выходной на меня потратить.
"
"— Подожди, — я морщусь, пытаясь не поддаваться этому нахлынувшему ощущению тепла. Но надо убедиться, что он понимает, на что вообще соглашается. — Ты вообще осознаешь, куда мы едем? Это не просто семейный завтрак с родителями. Это… это бой без правил. Там тебя с ног до головы закидают вопросами о моём будущем, попытаются выяснить твои ""намерения"" и в конце, возможно, предложат подписать брачный контракт.
Готов ли ты к этому, чемпион?
Мирон, не теряя своего обычного самодовольного выражения, лишь качает головой.
— Кошка, я привык к боям без правил. Это только на ринге всё вроде как в рамках, но спорт — это чуть больше, — пожимает плечами. — Уверен, что справлюсь.
— Ну-ну, — хмыкаю я, поднимая бровь. — Знаешь, это как-то не похоже на поединки в ринге.
— А чем отличается? — Мирон продолжает спокойно доедать свой чизкейк, как будто на самом деле обсуждаем поход в кино, а не визит к родителям, которые только и делают, что тыкают меня носом в моё «несовершенство» на каждом семейном сборище.
— Ммм, — задумываюсь на секунду, — ну, во-первых, моя мама не носит боксерские перчатки, но если бы носила, она бы стала чемпионом мира по критике.
— Слушай, Люба, — Мирон, наконец, ставит чашку на стол и внимательно смотрит на меня, — ты чего так переживаешь? Ты как на последний бой собираешься.
