Я строго смотрю на этого наглого орангутанга, но он почему-то совсем не тушуется под моим взглядом.
— Ну ты чего так распереживалась, скоро вернёмся, — этот гад хватает меня за локоть своей лапищей и бесцеремонно тянет за собой."
"— А ну руки убери, ты! — вскрикиваю гневно, выдёргивая локоть. Сердце в груди ухает так, что пульсом басы клубной музыки глушит в моей голове. Мышцы на ногах и руках дрожат, в животе становится нехорошо.
Дорофеев от неожиданности выпускает мою руку и разворачивается. Смотрит с таким удивлением, как если бы его поверженный противник вдруг резко вскочил во время счёта рефери и начал танцевать тарантеллу или жок.
Я же обхватываю себя руками в попытке перестать так дрожать. Выдерживаю его взгляд, в котором шок сменяется раздражением.
— Родь, я же просил без специфики бабу подогнать. На кой хер мне сейчас эти ролевые игры? Я уже наигрался на сегодня, — потом снова смотрит на меня, проходится с головы до ног и обратно так, будто на мне одежды совсем нет. — Всё, я понял, отлично в роль вжилась, но давай без игры в училку-недотрогу.
Он снова хватает меня за руку, на этот раз за запястье и тянет на себя. А далее мир в момент переворачивается, потому что этот неандерталец просто поднимает меня и забрасывает себе на плечо. А потом ещё по заднице прилетает ощутимый шлепок.
Мои очки сползают, повисают на одной дужке и падают на каменный пол, разбиваясь вдребезги.
Чёрт, мои новые очки за шесть тысяч рублей! Я всю премию за участие в олимпиадах и конкурсах спустила на них!
— А-ну отпусти, медведище ты неотёсанный! — верещу, а потом со всей силы вцепляюсь ему зубами в спину.
Точнее в бок. Ну а если быть точнее… то чуть ниже.
Ох и твёрдые у него мышцы, аж зубам больно. Будто камень укусила. Но ему, кажется, больнее.
— Ах ты ёб твою мать! — рычит Дорофеев.
Он практически роняет меня, едва поймав перед самым полом. С такой высоты и расшибиться немудрено, но благодарить его я точно не буду!
— Отпусти, сказала! — выцарапываюсь из его рук. Слышу, как под подошвой ботинок хрустят остатки мои очков.
Всё вокруг становится нечётким. — Ни стыда ни совести, блин!
— Эй, Мирон, ты видимо не так понял, — с дивана с запозданием подскакивает Родион, которого Наташка зло сверлит взглядом. — Это…. это подруга моей знакомой, она не… Просто девчонка.
— Знакомой?! — на этот раз уже по вип-ложе разносится громогласный голос Наташки, которая подскакивает с дивана как ужаленная. — Ну охренеть! Ты со всеми знакомыми…
Она осекается и густо краснеет.
