Как будто Журавль сама — не одна из этих фанатов. Наверное, в своих мечтах подруга захомутала несчастного Кея и считает своей собственностью.
— Я все знаю, — со стоном потрясла ногой в воздухе Нинка. — Как же больно… Ой, я бедненькая… Малышка, — приказала она сама себе, — соберись, нам предстоит дело.
И она снова захромала.
Но как только мы переступили порог, подруга тотчас изменилась. Расправила плечи, на лице ее появилась очаровательная улыбка, походка стала легкой, будто бы никаких мозолей и в помине не было.
Я только удивлялась выдержке этой полусумасшедшей влюбленной. Если, конечно, фанатизм по отношению к парню из рок-группы так можно назвать.
За дверью наши персоны ждал непонятно чему радующийся охранник. Когда он увидел нас, обрадовался еще больше.
— Куда? — спросил он, откровенно рассматривая Нинкины ноги.
— А вы как думаете? — излишне ласково спросила она у него.
Как вы поняли, она не слишком жаловала незнакомых людей, которые не могли оказаться ей полезными.
— Я думаю… — начал, было, охранник, но подруга перебила его и заявила:
— Вам не нужно думать, это трудно.
Вам нужно охранять. Вот, — ткнула она ему под нос добытый с таким трудом журналистский пропуск, — мы — пресса."
"Я молчаливо показала охраннику и свое удостоверение, которое тут же поспешно повесила на шею.
— Проходите, пресса, — недовольно буркнул охранник, найдя наши фамилии среди списка приглашенных.
Как я помнила, Нина и ее Сеточкин заранее договаривались насчет нашего с ней прибытия в клуб.
Обстановка вокруг была совсем не клубной и не праздничной, а напротив, мы словно попали в офис. Светлые стены и пол, горизонтальные крупные жалюзи, кожаные диванчики, полукруглая бело-голубая стойка ресепшн, за которой находились две девушки в одинаковых матовых блузах.
— Подойдем к ним, — мигом сориентировалась подруга.
А я почувствовала чей-то внимательный взгляд и обернулась. Возле одной из дверей, скрестив руки на груди, стоял, прислонившись к стене, парень с темно-синими волосами и с пирсингами в губе и бровях.
Довольно высокий, худощавый, но с развитой мускулатурой и широкими плечами. Лицо у него было нахальным и миловидным, с высокими скулами, волевым, как говорится, подбородком и слегка асимметричными изломанными посредине бровями. На секунду мне показалось, что если бы придать его волосам естественный цвет и убрать проколы, то его лицо стало бы даже благородным.
Я замедлила шаг, глядя на него с большим интересом.
