Это было единственное место во всей комнате, куда мог укрыться Антон. Глядя туда, я нервно сглотнула. Хорошо, что этот тормоз хотя бы догадался спрятаться…
— Какая ты странная, — внимательно поглядела на меня подруга.
— Нормальная я. Просто не выспалась.
— Ну смотри мне. Три тысячи демонов! Ну и мерзость! — захохотала Нинка.
— Где?
— Да везде! Как твой папан здесь только живет? — уставилась на огромную картину без рамы Нинка.
С полотна на нее смотрела выпученными жуткими глазами жаба с женскими волосами цвета расплавленного золота.
Вокруг жабы весело порхала пара десятков миниатюрных эльфов с гранатометами в руках."
"— Лучше бы спросила, как мой папа все это рисует! — хмыкнула я в ответ. — Это, между прочим, картина под названием «Идеал красоты эллипса».
— Если только эллипса… — с отвращением разглядывая жабу, проговорила блондинка. — Так, вернемся к делу. Почему я сюда пришла так рано? Я хотела сообщить, что ты идешь сегодня со мной.
— Куда? — глупо переспросила я.
— На концерт моих лапулек. Группы «На краю». Можно подумать, ты не знаешь, куда я сегодня вечером собираюсь, — раздраженно ответила подруга.
— Зачем? — не понимала я.
— Мне помогать.
— Но у меня нет билета!
— А тебе он и не потребуется, — как-то странно усмехнулась Нинка.
— Почему? Ты что задумала? — почувствовала я что-то нехорошее, глядя на сияющее чем-то действительно демоническим лицо Нинки.
— Та-дам! — пропела она и, как фокусник, вытащила откуда-то маленькую пластиковую карточку.
— Это что? — удивилась я.
— Это что? — пискляво передразнила меня подруга. — Это твой пропуск, журналист Радова.
— Чего? Какой журналист? Совсем со своим Сеточкиным рехнулась?
— Ты журналист нашей университетской газеты, милочка, — с победоносным видом ответила Нинка. — Пойдешь в клуб вместе со мной. Будем вдвоем брать интервью.
Я даже на ноги вскочила и повысила голос, забыв, что в шкафу засел мой гость.
— Никуда я не пойду! С чего ты это взяла? Совсем уже у тебя ум высох!
— Ты не можешь так со мной поступить! — в голосе подруги зазвенели слезы.
Тут Нинка стала использовать свой любимый прием — слезное выпрашивание. Он безотказно действовал на всех, включая ее железобетонного папочку.
— Катечка, ну, пожалуйста, ты должна будешь мне помочь приворожить Кея! Милая моя, прошу! Ты же моя лучшая подруга!
— И единственная, — вставила я, хмурясь. Сейчас Антон это услышит и примет меня за психопатку.
