Я шепотом поинтересовалась у него:
— А зачем ты ее бросил за один день до ее отлета? Подождать не мог? Тогда бы и скандала не было.
— А я ее и не бросал. Она меня в ресторане увидела с другой девушкой. И понеслось… Слушай, какая тебе разница? Ты вообще еще маленькая. Сиди и ешь. Ах ты, черт! Ни минуты покоя! — услышал он, как зазвонил его сотовый телефон, лежавший на холодильнике.
Леша схватил его и умчался в свою комнату разговаривать.
— Папа, — повернулась я к болтающему без умолку Томасу, — ты уже Антону своими разговорами голову расплавил.
— Ничего подобного! — запротестовал тот. — Мы культурно общаемся.
— Ты культурно выносишь ему мозги.
— И что ты за человек такой злой? Вот Ниночка, между прочим, очень добрый и отзывчивый человек. А ты со мной спорить готова до бесконечности!
Ну, папа, ну зачем при этом малахольном ее постоянно упоминать, а?
Я посмотрела на Антона — он слегка закусил губу и разглядывал пол, и я не могла понять, какие эмоции скрывает его лицо.
Но я бы лично не выдержала столько упоминаний о том, кто тебе нравился и доставил тебе столько неприятных воспоминаний. Это милое чучело еще ничего — крепится, однако.
А Нинка, не подозревающая о том, какой в моем доме сейчас находится гость, была в своем репертуаре — появилась в тот момент, когда ее вспомнили, словно она отождествляла собой одну очень и очень известную поговорку.
Этим солнечным и теплым утром подруга пришла так внезапно, что напугала меня едва ли не до икоты.
Сначала был просто едва слышный стук в дверь, настойчивый и короткий. Затем удары стали громче и громче.
Потом папина просьба открыть дверь, но «обязательно посмотреть в глазок, а то вдруг это вчерашняя сумасшедшая?».
А следом и сам глазок. Едва глянув в него, я увидела подругу, смотрящую куда-то в сторону. Она ждала, когда ей откроют дверь. Журавль, вероятно, сначала долго звонила, а потом, поняв, что звонок не работает, принялась стучать.
Нинка не простит мне такого вероломного предательства — того, что я приютила Антона, отшитого ею как непригодного для свиданий и прочих отношений.
Вот же, блин, делай людям добро! Права пословица о том, что все благие помыслы ведут в ад, как же она верна.
С самой своей большой скоростью я бросилась обратно на кухню. Папа как раз с важным видом засовывал в рот очередной блин, только что побывавший в сметане.
— Помоги мне! — прокричала я.
От неожиданности Томас едва не подавился.
