А еще у меня было такое чувство, что многое из того, о чем сейчас с насмешкой говорила его мать, не предназначалось для моих ушей.
— Это ты что несешь, Антон! — вновь стукнула по ни в чем неповинному столу его мама. — Вы не понимаете, что любовь — всего лишь химическое чувство! Год, два, и оно пройдет. Даже ученые это доказали, идиот! Весь в папочку! Весь! Вечно все делаете наперекор мне. Стал заниматься фигней какой-то! Не поступил туда, куда я хотела тебя засунуть! С отцом остался! А одеваешься-то как! У нас что, средств нет, чтобы ты в фирменных магазинах одевался, как брат? Элегантность, стиль, мировые бренды… ему все это доступно, а тебе? Ты что, хуже?"
"— Мне плевать на него! — вскинулся Антон.
Ох и не любит он братика, однако. Плохо, когда в семье такие отношения. Понятно, кстати, почему родители одногруппника развелись. Будь я его отцом и мужем этой громкой тетеньки, то и года не смогла бы прожить рядом с такой дамой.
— Он — твой родной брат, — прошипела его мать. — Кирилл куда лучше, чем твои дружки.
— При чем здесь мои друзья, при чем? — раскричался зло Антон, и мне стало еще больше его жаль.
Что это у него за маман такая стремная? Заставляет встречаться с какими-то богатыми девочками. А ведь он сказал мне, что я ему нравлюсь… Я в раздражении сцепила руки в кулаки.
А она продолжала доказывать сыну свою точку зрения, не стесняясь в выражениях. Парень же слушал ее и изредка перебивал. Лескову он не желал видеть так же, как и брата Кирилла.
— Это что, плохо, что кто-то кого-то любит?
— С умом любить надо, сынуля, — важно произнесла женщина.
— Это иррациональное чувство. С умом несовместимо, — резко отвечал ей парень.
— Какое-какое? Ух какие мы слова знаем, деточка, не зря мы поступали куда-то против воли матери, — засюсюкала женщина. — Ну какая любовь, дорогуша? Это игра гормонов, вот и все. Только одни беды приносит.
— Кому?
— А далеко ходить не надо за примером. Вспомни-ка своего хорошего дружка, того же сыночка Лескова, братца твоей бывшей ненаглядной? Поиграл в любовь со своей девочкой тогда, пару лет назад, и вот, ее бедные родители услышали прекрасно-долгожданное: «Мам, пап, мне восемнадцать и я беременна».
— И она саркастически расхохоталась. — Воистину, подарок. Помнится, ее мать чуть удар не хватил.
— Все. Хватит уже! — твердо сказал Антон, громкий голос которого в очередной раз напомнил мне Кея.
Неужели этот звездный обормот так запал мне в душу? Глубже, чем я думала.
Но госпожа Тропинина не останавливалась.
