Почему это произошло именно в тот день, когда я впервые пришла в гости к Антону, и в ту минуту, когда мне хотелось быть с ним, я не знаю.
— Кто-то пришел? — услышала я вдруг какой-то металлический звук, оказавшийся звонком. — Это… твой папа?
Наверное, это был вовсе не отец моего одногруппника, потому что если бы это был его отец, Антон не вел бы себя так странно. Парень резко распахнул свои серые глаза, дотянулся до пульта и первым делом выключил музыку и все освещение, кроме верхнего. Кажется, он никого не ждал и стал нервным только от мысли, что сейчас кто-то придет в его квартиру.
— Не думаю. Подожди, — он вскочил с дивана и быстрым шагом подошел к видеофону.
Я с любопытством обернулась и поглядела на черно-белый экранчик, в котором явственно проглядывал силуэт какой-то высокой статной женщины с пышными светлыми волосами.
— Это кто? — удивилась я.
— Вот черт, — проговорил устало Антон.
— Что случилось?
Вместо ответа это чудо-юдо схватило меня за руку и поволокло в соседнюю темную комнату, которая оказалась бело-зеленой стильной спальней с минимумом мебели.
Кроме большой низкой кровати, прикроватной круглой тумбочки, вмонтированного во всю длину стены шкафа и странного вида зеленого мягкого кресла, здесь почти ничего не было. Огромное, во всю стену, окно, было закрыто горизонтальными темно-сапфировыми жалюзи.
— Ты что? — безмерно удивилась я, осматриваясь. На миг мелькнула в моей голове мысль о том, что на самом деле это вовсе не квартира Антоши, а чья-то другая, в которую он привел меня похвастаться своим достатком.
А теперь в дом возвращаются настоящие хозяева.
Но светловолосый парень развеял мои сомнения.
— Катя, — умоляюще поглядел она ни меня. — Там моя мама. Я не знаю, зачем она пришла, но… — И он оглянулся на дверь, закусив губу.
— Что но? — не поняла я, но обрадовалась, что квартира все-таки не чужая. Мама — это мама, милицию вызывать не станет.
— Моя мать, она… Она со сложным характером, невозможным, — отрывисто произнес Антон, вдруг сильно-сильно напомнив мне проклятого Кея манерой речи.
Но его голос почти тут же стал другим. — Прости, Кать. Посиди… посиди здесь одна, не показывайся матери. Пожалуйста. Я потом, как-нибудь потом вас обязательно вас познакомлю. Хорошо?
— Хорошо, — тут же согласилась я, видя, что он очень нервничает. — Ты же от Нинки у меня прятался.
— Спасибо. Просто она… действительно сложный человек и очень конфликтный, — сдвинув темные брови к переносице, проговорил он с едва уловимым отчаянием.
