— Большими глазами поглядела я на него, потому что парень хотел уже помочь другу, опять доставшему волшебным движением кастет.
— Келла, милый, — стала подбадривать барабанщика Нинка назло Бабе Яге, — давай, сделай его! Келла! Малыш!
Синеволосому, может быть, и было лестно, только вот его оппоненту это совсем не нравилось.
— Ты дура? — попыталась закрыть я подруге рот, но потерпела сокрушительное фиаско. Естественно, Нина оказалась сильнее. Мало того, она рассердилась, потому что я мешала наслаждаться прекрасным видом: Келла как раз в это время со всей силы ударил соперника по скуле.
Тот попытался заломить ему руку и повалить на землю. Однако музыкант умело отбился, поставил пару блоков и умудрился вновь ударить соперника куда-то в район печени — теперь он не улыбался, а сосредоточенно смотрел на Валерия.
— Не лезь, — поморщилась она, явно упиваясь зрелищем.
Кей легко, но осторожно оттолкнув меня, все же бросился на помощь другу, но не успел, потому что добрый Валерий, он же Баба-яга, совершил воистину бандитский поступок — схватил одну из наших стеклянных бутылок с колой и со всей своей дури и силы разбил бутылку о синюю макушку, потому как явно проигрывал ударнику, оказавшемуся на удивление сильным и ловким бойцом.
Честное слово, у меня сердце чуть не выпрыгнуло из груди! Кей, выругавшись, бросился на обидчика друга. И даже Нинку проняло.
Девушка, которая до этого спокойно потягивала через трубочку свой напиток, подавилась, закашлялась, а в следующую минуту бросилась к лежащему уже Келле, который очень удобно устроился на земле с окровавленным виском и закрытыми глазами.
Алая дорожка медленно пересекла его щеку.
Томас бы точно сказал, что ему нравится сочетание этих ярких цветов: синего и красного. Крови и волос.
А я поняла, что я не могу согласиться с отцом, — от такого яркого колера у меня закружилась голова. Гемофобия в который раз дала о себе знать. В обморок я, конечно, не упала, хотя очень хотела, зато неподвижно застыла. Вид крови, рубиновой и густой, меня впечатлил так, что я, судорожно вдыхая и ощущая сумасшедшее головокружение, привалилась спиной к скамье, не в силах подняться.
Мне оставалось только наблюдать за тем, что происходило дальше, в полном одиночестве. Бедный Келла! Как этот сумасшедший Валерий так мог поступить! Если во мне раньше сохранялось чувство жалости к нему и его многолетним безрезультатным попыткам завоевать мою лучшую подругу, то теперь ничего этого не осталось. Подлый человек. А подлость я не люблю большего всего.
